Роза гвейн юнгианское руководство по архетипам индивидуации

Холл Джеймс «Юнгианское толкование сновидений. Практическое руководство»

Сновидения, называемые одними забытым Богом языком, а другими — «посланиями дьявола», издавна считались предвестниками будущего. Но современное понимание снов в тесной связи с личной психологией сновидца, с его установками и поведенчискими стереотипами во многом обязано новаторским работам швейцарского психолога, психиатра и мыслителя Карла Г-устава Юнга, который показал, что в сновидениях оживает бессознательная психика человека.

Данная работа представляет всестороннее теоретическое и практическое руководство к пониманию сновидений в свете основных положений и принципов аналитической психологии. Обсуждается и описывается юнговская модель психического. Приводятся разнообразные клинические примеры снов и способы их истолкования в контексте повседневной жизни сновидца.

Особое внимание уделено общим и повторяющимся сновид-ческим мотивам (падение, преследование, дома, автомобили, оплакивание, конец света, смерть, женитьба/замужество, сексуальные образы и т. д.). Отдельно рассматриваются травматические сны, компенсаторная и целеполагающая функции сновидений, сны как предвестник болезни или физических изменений, а также насколько сны связаны с возрастными этапами жизни того или иного человека и с процессом его индивидуализации.

Предисловие к русскому изданию

С того момента, как появилась эта книга, в моем подходе к сновидениям произошло много изменений, но само «руководство» остается существенно неизменным. Тот первоначальный энтузиазм, с которым я отнесся к лабораторным изучениям сновидений в той их части, которая касалась связи большинства снов с электроэнецефалографической картиной быстрых движений глаз (REM), значительно поубавился. Лабораторные REM-исследова-ния мало что добавили к тем принципам толкования сновидений, которые были установлены еще в третьем веке нашей эры Артеми-доромиз Эфеса, автором «Онирокритики» (Oneirocritica).*

Прозрения Карла Юнга и кодификация им основных принципов толкования сновидений оказались подлинным ренессансом в древней, повторяющейся истории толкования сновидений. Эти прозрения и являются главной основой, на которой зиждутся мои скромные размышления и предположения.

Наиболее распространенная ошибка, допускаемая начинающими онирокритиками,— торопливое стремление «истолковать» сон клиента, злоупотребление тем, что Юнг обозначил как «интуитивную функцию», и недоиспользование «ощущающей функции», свидетельствующей о том, что именно присутствует. Даже если кто-то и полагает, что он тотчас может интуитивно разгадать значение сна, ему следует повременить с какими-либо комментариями на этот счет, по крайней мере до того момента, пока ощущающая функция не исчерпает свои возможности в прояснении деталей сновидения. Только тогда можно дать волю функции интуитивной. Преждевременное использование интуитивной функции попросту вынудит толкователя спроектировать в сон то, о чем он уже думает, возможно, предсознательно. Такие факторы, как остатки дневных впечатлений, семейные и межличностные события, перенос/контрперенос, социальные обстоятельства, могут невольно внести свои ненужные коррективы.

Важно всегда помнить, что сон является продукцией одного из аспектов психического (архетипической самости), позволяю-

* «онирический» (греч.) — сновидный.

щей налаживать контакт с эго (или непосредственно менять саму эго-структуру). Детали сна в такой же степени не могут объясняться случайностями, в какой эпизоды хорошо отрежиссированного фильма нельзя приписывать «случаю».

«Интерпретация» вообще не должна быть стратегической задачей анализа сновидений, такой задачей является поощрение того, что Юнг называл «процессом индивидуации», становления, в той степени, в какой это позволяет внешнее окружение; способствование развитию того, что имеет природную потенциальную основу, способную к такому становлению. В этом смысле можно сказать, что даже животные и растения обладают способностью индивидуировать, хотя и не (насколько мы можем об этом судить) сознательно.

И еще. Наибольшее изменение в моем собственном мышлении коснулось осознания того, что видимое нами в сновидении зависит от наших исходных предпосылок относительно природы «реальности». Существуют только два эпистемологических направления узнавания чего-либо: конфронтирующее субъектно-объектное знание и соучаственное «мистическое» знание целого, частью которого выступает «узнаватель». Толкование сновидений — по крайней мере в той степени, в какой я знаком с его проявлениями в западных культурах,— основано на знании конф-ронтационном. Но, как вполне ясно высказывались Св. Григорий Нисский и другие,— это лишь один из путей познания. На языке толкования сновидений это то же самое, что не спрашивать: «Что значит этот сон?», а задаваться вопросом: «Что хочет сказать мне через этот сон мой собственный сно-производитель?». Взявшись за изучение сновидений, вы открываете дверь в область глубочайших вопросов философии и религии. Возможно, представляемая маленькая книга окажется полезной на пути этих поисков. Помните об изучении снов в серии: последующие сны могут скорректировать неправильные истолкования предыдущих. Сны говорят универсальным языком символов, предшествующим появлению и становлению различных языковых систем, таких как русский, английский, французский или санскрит. Почему же сны предпочитают обычно говорить на этом универсальном языке символов, когда существует множество примеров, демонстрирующих, что

они [сны] могли бы легко использовать лингвистическую (словесную) коммуникацию?

Сейчас я занят работой над обширной темой «Духовное использование снов», но не уверен, что ее можно завершить скоро, возможно, на это не хватит и всей жизни. А пока будем помнить слова французского писателя и кинорежиссера Жана Кокто: «Сновидец должен принять свой сон».

В заключение я хочу поблагодарить Санкт-Петербургское Психоаналитическое общество и Информационный Центр Психоаналитической Культуры за интерес, проявленный к данной работе, и инициацию в ее публикации в России.

Джеймс Холл, Даллас, Техас, США Суббота, 3 февраля, 1996 г.

Предисловие

На протяжении первых двух лет моей психиатрической практики я пытался сохранять нейтральное отношение к различным теориям толкования сновидений. Я надеялся,— полагая их все в равной степени ценными,— сохранить, в конечном итоге, возможность выявить преимущества и недостатки каждой на основе клинического наблюдения. И надеялся решить — по крайней мере для себя самого,— какая из «толкующих» теорий окажется наиболее предпочтительной.

Двумя главными претендентами в этом споре теорий были подходы к толкованию сновидений Фрейда и Юнга. На протяжении всего периода моей медицинской и психиатрической подготовки теориям Фрейда придавалось особое значение, когда речь заходила о снах, если, конечно, она вообще о них заходила. Во время психиатрической ординатуры в медицинском центре университета Дюка мой личностный анализ вел д-р Бингам Дай, последователь Салливана, который подчеркивал связь материала сновидения с ранними семейными паттернами и эго-идентич-ностью, основанной на этих взаимосвязях. Я до сих пор помню, что после семидесяти пяти часов анализа с ним я нетерпеливо заметил: «Я знаю о своем материнском комплексе, и у нас нет особой нужды искать его снова в сновидении!» Он дружески рассмеялся, зная (что впоследствии признал и я) разницу между знанием как когнитивным содержанием и знанием в смысле житейской мудрости. Когда я покидал университет Дюка, чтобы вернуться в Техас, последний совет д-ра Дай был: «Не погружайтесь очень глубоко в юнговскую теорию слишком быстро». Как мне кажется, он чувствовал мое последующее глубокое притяжение к взглядам Юнга.

В конечном итоге я уже не мог иметь дело со снами во вне-юнговской перспективе. Все другие теории сновидений выглядели лишь частными проявлениями в контексте юнговского подхода, и я был не в силах загнать широкое видение Юнга в прокрустово ложе какой-либо подручной теории. Я стал убежденным юнгианцем.

Мой собственный юнгианский анализ оказался прежде всего моим главным наставником по части значения сновидений, за что я глубоко признателен аналитикам, работавшим со мной: Ривке Клюгеру, Дитер Бауманн, Мари-Луизе фон Франц и Эдварду Уит-монту. Работа с многими анализандами на протяжении ряда лет клинической практики принесла много подтверждающих данных. В 1977 году я опубликовал основную работу по истолкованию сновидений — «Клиническое использование сновидений: юнгианское истолкование и разыгрывание», в которой сравнивал юнгианскую теорию сновидений с другими известными теориями, выделяя различия и сходства. Кроме того, я сделал скромную попытку связать юнговское толкование сновидений с лабораторными изучениями физиологического сна и сновидений.

Настоящая работа не является обзором этих многочисленных сравнений, а нацелена непосредственно на практические советы относительно толкования сновидений и их использования в свете основных принципов юнгианской психологии. Я прослеживаю текущие клинические проблемы, приводя примеры и обсуждая, почему более предпочтительными оказываются те или иные толкования. В большинстве примеров я демонстрирую, каким образом эти интерпретации связаны с клиническими изменениями. В книге приводится ряд полезных справок и рекомендаций, хотя в ней и не ставилась цель дать исчерпывающий обзор всеувеличивающейся литературы по толкованию

сновидений.

Можно указать общие направления на пути к толкованию сновидений, но невозможно дать жесткие или неизменные правила для самой процедуры. Нет никакой замены личностному анализу и клиническому опыту под наблюдением опытного супервизора как по части самих базовых составляющих психоаналитической подготовки любой психоаналитической школы, так и в вопросе их сравнительного вычленения или эмфазы.

Сновидения, приводимые в книге в качестве клинической иллюстрации, не представлены во всей полноте амплификации (относительно некоторых юнгианских терминов см. Словарь в конце книги), возможной в процессе самой аналитической работы. В большинстве случаев я не стремился показать все

богатство матрицы личностного смысла и значения, в которых сновидение раскрывается во время анализа. Эти упущения, в известном смысле, необходимы для краткости, а так же для того, чтобы сфокусироваться на иллюстрируемой клинической проблеме. Все сновидения приводятся с разрешения сновидцев, но сходные мотивы и типы снов зачастую возникают у совершенно разных людей. Следовательно, никто из моих анализандов не должен отождествлять какое-либо из сновидений со своим собственным и соответственно воспринимать комментарии по поводу того или иного сна, относящимися к себе. Приводимые ниже сновидения взяты из богатейшей «палитры» клинического юнги-анского анализа и представлены исключительно в иллюстративных целях.

Глава 1. Основные понятия юнгианской психологии

Юнг использовал определенные понятия для описания различных составляющих психики, как сознательной, так и бессознательной. Они возникли эмпирическим путем в результате наблюдений за большим количеством клинического материала, включая и раннюю работу Юнга над тестом словесных ассоциаций. Последний заложил основу для полиграф-тестирования (современный детектор лжи) и привел к понятию психологического комплекса. (Юнг уже был глубоко погружен в изучение словесных ассоциаций, когда впервые прочел «Толкование сновидений» Фрейда, опубликованное в 1900 году).

Резонно рассматривать основные юнгианские понятия в нескольких категориях, хотя и следует помнить, что само подразделение на категории — вещь условная (по крайней мере в данном случае), существующая для удобства описания и обсуждения; непосредственно, в живой психике, различные уровни и многочисленные структуры действуют как организованное целое. Но так или иначе, существуют два базовых топографических начала: сознание и бессознательное. Бессознательное, в свою очередь, делится на личное бессознательное и объективную психику. Вначале Юнг называл последнюю «коллективным бессознательным», и этот термин до сих пор широко используется в аналитической психологии. Понятие «объективной психики» было введено с целью избежать путаницы с многочисленными коллективными группами в человеческом сообществе. Юнг хотел подчеркнуть, что сами глубины человеческой психики являются так же объективно реальными, как и внешний, «реальный» мир коллективного сознательного опыта.

Таким образом, наличествуют четыре уровня психического:

1) личное сознание, или «повседневное» обыденное осознавание;

2) личное бессознательное, специфическое только для данной индивидуальной психики, но не осознаваемое ею;

3) объективная психика, или коллективное бессознательное, по всей видимости обладающее в сообществе людей универсальной структурой; и

4) внешний мир коллективного сознания, культурный мир общих ценностей и форм.

Внутри этих базовых топографических разделов существуют общие и специализированные структуры. Общие структуры представлены двумя типами: архетипическими образами и комплексами. Специфических структур личных составляющих психики,— как сознательной, так и бессознательной,— четыре: эго, персона, тень и сизигия (парная группа) анимуса/анимы. В рамках объективной психики представлены архетипы и архетипичес-кие образы, число которых точно не может быть установлено, хотя присутствует один примечательный архетип,— самость,— который так же может рассматриваться, как центральный архетип порядка.

Общие структуры

Комплексы — это группы образов, связанных между собой общим эмоциональным тонусом. Юнг в своем эксперименте со словесными ассоциациями обнаружил присутствие эмоционально-тонированных комплексов, заметив определенную регулярность в ассоциациях субъектов в связи с пропущенными или замедленными реакциями-ответами на словесный материал. Он установил, что каждый субъект подобных ассоциаций имеет склонность образовывать определенные темы, такие, скажем, как ассоциации с матерью — «материнский комплекс». Термин «комплекс» существовал весьма долго, прежде чем стал достоянием языка массовой культуры. Комплексы являются основными содержаниями личного бессознательного.

Архетипические образы составляют базовое содержание объективной психики. Сами архетипы непосредственно не наблюдаемы, но — по аналогии с магнитным полем — прослеживаются в своем влиянии на зримые содержания сознания, и выступают в форме архетипических образов и персонифицированных

или образных комплексов. Архетип сам по себе есть тенденция или склонность к структурированию образов нашего переживания определенным образом, но архетип это вовсе не сам образ. При обсуждении понятия архетипа Юнг сравнивал его с кристаллическим образованием в насыщенном растворе: решетчатая структура отдельного кристалла следует определенным правилам или принципам (собственно, архетипу), тогда как действительную форму, которую примет сам кристалл (архе-типический образ), заранее предсказать невозможно. Любой субъект рождается со склонностью формировать определенные образы, исключая образы самого себя. Например, существует универсальная человеческая тенденция создавать образ матери, но каждый индивид формирует свой особый материнский образ, базирующийся на этом универсальном человеческом архетипе.

Архетипические образы — это фундаментальные и глубокие образы, возникающие под воздействием архетипов на накапливаемый опыт индивидуальной психики. Архетипические образы отличаются от образов комплексов тем, что имеют более универсальный и обобщенный смысл, часто сопровождаемый нуминозным аффективным качеством. Архетипические образы сохраняют свою значимость у большого числа людей на огромном временном отрезке; они культурно встроены в коллективное сознание. Примерами такой культурной формы являются образы короля и королевы, Девы Марии и таких религиозных фигур, как Иисус Христос или Будда. Множество коллективных фигур и ситуаций несут в себе архетипические образы, оставаясь, как правило, совершенно вне осознания у субъекта относительно подобной проекции. Сильные эмоциональные реакции после политического убийства или смерти общественного деятеля,— президента или короля, кинозвезды или религиозного лидера,— показывают, насколько для многих людей конкретная фигура наполнена архетипической проекцией.

Любое повторяющееся человеческое переживание содержит в себе архетипическую основу: рождение, смерть, сексуальное партнерство, брак, конфликт противоборствующих сил и т. д. Хотя архетипы и могут эволюционировать, они подвержены столь

слабым изменениям, что практически могут считаться постоянными в пределах исторического времени.

В юнговской модели Самость является регулирующим центром всего психического, в то время как эго — всего лишь центр личного сознания. Самость — упорядочивающий центр, который фактически координирует всю психическую область. К тому же архетипическое является образцом, матрицей индивидуальной эго-идентичности. Термин Самость в дальнейшем будет использоваться для обозначения психического как целого.

Вообще же можно выделить три различных значения Самости:

1) психическое как целое, действующее как организационная единица;

2) центральный архетип порядка, если рассматривать Самость с точки зрения эго;

3) архетипическая основа эго.

Поскольку Самость есть более всеобъемлющая сущность, чем эго, восприятие эго’м Самости часто принимает форму символа высшей ценности: образов Бога, солнца как центра солнечной системы, ядра как центра атома и т. д. Аффективный настрой или тонус переживания Самости зачастую является нуминозным, чарующим или внушающим благоговение. Эго, переживающее Самость, может ощущать себя в качестве объекта верховной силы. Когда эго нестабильно, Самость может возникнуть в качестве успокаивающего или подбадривающего символа порядка, часто в виде мандалы, фигуры с отчетливой периферией и центром, скажем, круг в квадрате или квадрат в круге, хотя сами формы способны к бесконечному развитию и разработке. В восточных религиозных традициях мандалические композиции часто содержат бого-образы и используются в медитативной практике. Хотя среди структурных понятий юнговской системы Самость представлена в эмпирическом плане — поскольку она оказывается на пограничной территории феноменов, могущих быть продемонстрированными клинически,— она является полезным термином в психологическом описании того, что иначе неописуемо. Так, феноменологически Самость фактически неотличима от явления, традиционно именуемого Богом.

Связь между личным и объективным психическим

Наша точка отсчета в психическом представлена эго-комп-лексом, структуру которого мы привыкли обозначать местоимением первого лица единственного числа, а именно Я. Личностные слои психического, однако, покоятся на архетипической основе в объективной психике или коллективном бессознательном. Личностная сфера, как сознательная, так и бессознательная, развивается из матрицы объективной психики и пребьшает в постоянной органической связи с этими более глубинными пластами психического, хотя развитое эго неизбежно склонно наивно полагать себя центром психического. Нечто подобное наблюдалось в культурной истории между приверженцами идеи о том, что солнце вращается вокруг земли, и их противниками.

Активность более глубинных слоев психического отчетливо переживается в сновидении, универсальном человеческом переживании, а так же в эксцессивной форме прорыва в остром психозе. В интенсивном юнгианском анализе анализанд приходит к принятию по существу полезных действий объективной психики в продвижении эмпирического процесса индивидуации эго. Отдельные анали-занды изучают юнгианскую технику активного воображения, посредством которой возможно намеренное контактирование с этими более глубокими слоями психического в бодрствующем состоянии.

В структурном плане, каждый комплекс в личностной сфере (сознательной или бессознательной) образован из архетипической матрицы в объективной психике. В сердцевине каждого комплекса «обитает» какой-то архетип. Эго образовано по образцу архетипической сердцевины Самости; за личным материнским комлексом кроется архетип Великой Матери; родительское имаго (отца и матери вместе) имеет своим центром архетипический образ божественных родителей; существуют также глубокие архетипические корни для тени и многих ролей персоны. Архетипическая форма может включать в себя комбинацию отдельных видов; например, священный брак, или гиеросгамос, может также представлять объединение противоположностей. Архетипический уровень психического обладает способностью образовывать символы, которые фактически объединяют содержания, непримиримые на личном

уровне. Эта способность объективной психики образовывать примиряющие символы называется трансцендентной функцией, поскольку она может выходить за пределы сознательного напряжения противоположностей. В этом процессе конфликты не исчезают с неизбежной необходимостью, они прежде всего выходят за пределы собственных границ и релятивизируются.

Поскольку каждый комплекс в личном психическом зиждется на архетипической основе в объективной психике, то любой комплекс, укорененный достаточно глубоко, обязательно проявит свои архетипические ассоциации. Многое из искусства юнгианского анализа заложено в способности амплифицировать образы до такой степени, когда эго может пережить свою связь с архетипи-ческим миром в плоскости исцеления, но не до такой степени, что эго окажется поглощеным морем необъединенных архетипических содержаний. Например, если эго способно переживать свою связь с Самостью, то образуется ось эго-Самости, и после этого эго имеет более прочное ощущение своего родства с самой сердцевиной психического. Но если такое переживание происходит у слабого или неразвитого эго, то последнее может быть ассимилировано Самостью, что проявляется в виде психической инфляции и утраты ясной позиции в сознании, или — в наихудшем случае — временного психоза. При приеме психоделических препаратов, таких как ЛСД и псилоцибин, часто возникает переживание «быть Богом», что, по сути, есть переживание наркотизированым эго своей архетипической сердцевины в Самости, но без достаточной укорененности в реальности, позволяющей установить устойчивую ось эго-Самости.

Комплекс и архетип

Каждый комплекс представляет группу связанных образов, оформившихся вокруг центрального ядра значения, по существу являющегося архетипическим. С момента первого осознания эти архетипические возможности психического начинают наполняться личным переживанием, и взрослое эго чувствует, что сознательные, субъективные содержания есть просто сумма его собствен-

ных прошлых личных переживаний. Часто только в анализе, в сновидениях или в очень мимолетных эмоциональных переживаниях развитое эго может переживать подлинные архетипические основания комплексов. В практике анализа для облегчения подобного осознавания могут быть использованы многие имагинальные техники: направленное воображение, гештальт-техники, рисунок, работа с глиной, танец, конструирование проективных форм в игре «в песочек», гипноаналитические техники или, в наиболее чистом виде, активное воображение. В индивидуации, действующей наиболее непосредственно, эго всегда должно занимать позицию по отношению к содержаниям объективной психики, обнаруживаемым «на марше», а не взирать на них пассивно в качестве «ученика чародея».

Так как каждый комплекс держит личные образы в архетипической матрице, всегда существует опасность, что личные ассоциации окажутся ошибочными для сердцевины комплекса, приводя к простому редуктивному анализу, то есть к интерпретации текущих конфликтов исключительно в свете ранних детских переживаний. Обратным образом, чрезмерная архетипическая амплификация образов может привести к некоторому пониманию архетипов, но весьма вероятной остается возможность упустить непосредственно саму целительную связь между личной и объективной психикой.

Для того чтобы улучшить понимание динамической взаимосвязи между различными психологическими структурами, концептуализированными Юнгом, полезно разделить их на две категории: структуры идентичности и связующие структуры. Эго и тень — прежде всего структуры идентичности, в то время как персона и анима или анимус — связующие структуры. В естественном процессе индивидуации первой видится потребность в образовании сильного и надежного эго, с которым надлежит обустраиваться в мире. За этим следует задача установления связи с другими людьми и с общей культурой, в которой существует тот или иной человек. Обычно этого не происходит до тех пор, пока эго не начнет испытывать потребность в установлении связи с ар-хетипическими силами, лежащими в основании как коллективной культуры, так и личной психики — потребность, которая часто возникает в форме так называемого кризиса середины жизни.

Структуры идентичности: эго и тень

Базовая эго-идентичность формируется довольно рано, вначале в виде диады мать — дитя, возрастая затем в рамках семьи, а в дальнейшем, расширяясь с включением также растущего день ото дня культурного окружения. В процессе формирования эго определенные врожденная активность и индивидуальные склонности будут восприняты матерью или семьей положительно, но к другим побуждениям и активности оценка окажется негативной, так что они будут отвергаться. Кризис в обучении пользования туалетом ведет со временем к многим другим более тонким взаимодействиям, в которых эго-идентичность растущего ребенка отливается в форму предпочтений и антипатий к людям, от которых она зависит. Склонности и побуждения, отвергнутые семьей, так просто не теряются; они имеют обыкновение группироваться в некий образ наподобие альтер-эго, «поселяясь» под поверхностью личного бессознательного. Юнг назвал такое альтер-эго тенью, потому что, когда одна часть пары противоположностей вынесена на «свет» сознания, другая, отвергнутая, часть оказывается — разумеется, метафорически — в «тени» бессознательного.

Так как содержания или качества тени потенциально составляют часть развивающегося эго, они продолжают приносить ощущение личной идентичности, но уже отвергнутой или непринятой, обычно связываемой с чувством вины. Поскольку тень в процессе раннего развития была разъединена с доминирующей эго-идентич-ностью, ее возможное возвращение, связанное с заявлением об участии в сознательной жизни, вызывает беспокойство. Многое из повседневной психотерапевтической работы и анализа заключается в том, чтобы создать место, в котором было бы безопасно вновь исследовать содержания тени и, возможно, интегрировать большую часть из отвергнутого и «отщепленного» ранее при формировании эго. Различные естественные атрибуты психического, отделенные в детстве, фактически необходимы для полноценной и здоровой взрослой деятельности. Агрессивные и сексуальные импульсы, например, очень часто отъединены, так как их выражение в детстве было бы несоответствующим или культурно отвер-

гаемым и проблематичным для родителей; но эти же качества являются основополагающими для нормального взрослого, у которого они могут быть видоизменены и интегрированы в форму, невозможную у незрелой эго-структуры ребенка. Но в тень аналогичным образом могут быть диссоциированы и другие характеристики, включая и спонтанную легкость выражения врожденного ума.

Сознательная интеграция содержаний тени несет в себе двойной эффект: увеличение сферы активности эго и освобождение энергии, требовавшейся прежде для поддержания разъединения и вытеснения теневых характеристик. Индивид часто переживает это как возрождение надежд или возвращение жизненных сил.

Поскольку тень является потенциальной составляющей эго, она склонна принимать ту же самую половую идентичность — мужскую у мужчин и женскую у женщин. Кроме того, оказываясь персонифицированной в сновидениях и фантазиях, тень, как правило, спроектирована на тех лиц того же самого пола, которых не любят и кому завидуют за качества, недостаточно развитые в доминирующем образе самого себя.

Связующие структуры: анима/анимус и персона

Усиленная эго-идентичность, осуществленная путем ассимиляции частей тени, все чаще и определеннее сталкивается с необходимостью связи с другими — как другими людьми, так и с трансличностной культурой коллективного сознательного мира и с трансличностными архетипическими содержаниями объективной психики. Двумя структурными формами, облегчающими задачу подобного связующего начала, являются анима или анимус и персона.

Характеристики, которые культурно определены как не соответствующие половой идентичности эго, имеют обыкновение быть исключаемыми даже из теневого альтер-эго и вместо этого констеллируются вокруг образа противоположного пола: мужской образ (анимус) в психике женщины и женский образ (анима) в психике мужчины. Юнг наблюдал такие образы в сновидениях и

фантазиях своих пациентов и пришел к выводу: эти образы столь важны, что разрыв с ними может породить чувство, которое первобытные культуры описывают как «потерю души».

Обычный способ, с помощью которого переживаются анима или анимус,— это проекция на лицо противоположного пола. В отличие от проекции тени такая проекция анимы или анимуса придает свойство очарования тому лицу, которое «несет» их в спроектированном виде. «Влюбленность» — классический пример взаимной проекции анимы и анимуса между мужчиной и женщиной. В течение всего периода такой взаимной проекции увеличивается ощущение личной значимости в присутствии того лица, которое представляет этот душевный образ в спроектированном виде, но может происходить и соответствующая потеря души и опустошенность, если подобная связь не поддерживается. Эта проективная фаза бессознательной идентификации другого человека с душевным образом в своей собственной психике ограничена во времени; она неизбежно завершается с разной степенью враждебности и злобы, поскольку реально существующее лицо не может жить в согласии с фантастическими экспектациями, сопровождающими спроектированный душевный образ. И с завершением проекции наступает пора установления истинной взаимосвязи с реальностью другого человека.

Рассматриваемые как структуры психического, душевные образы анимы и анимуса даже в проекции несут в себе функцию расширения личной сферы сознания. Их очарование воодушевляет эго и нацеливает его на те способы бытия, которые до этого еще не были интегрированы. Изъятие проекции, если оно сопровождается интеграцией спроектированных содержаний, неизбежно ведет к увеличению осознания, к его росту. Если же спроектированные анима или анимус не интегрируются в случае изъятия проекции, то процесс, по всей видимости, повторится с кем-либо вновь.

Интрапсихическая функция анимы или анимуса, ее роль в жизни отдельного человека напрямую соответствует тому способу, с которым она работает в спроектированной форме: выведению индивида из привычных способов деятельности, побуждения его к расширению горизонтов и движению к более постигающему пониманию самого себя. Эта интрапсихическая функция часто

возникает в сериях сновидений или появляется в художественных произведениях, как, скажем, в викторианской новелле «Она» Райдера Хаггарда, которую часто цитировал Юнг. Рима, женщина-птица из новеллы «Зеленые особняки» — пример менее сложный. Картина Леонардо да Винчи «Мона Лиза» охватывает таинственным и загадочным очарованием фигуры анимы, в то время как Хисклиф из романа Эмилии Бронте «Грозовой перевал» — классический портрет анимуса; знаменитая опера Оффенбаха «Сказки Гофмана» всецело обращена к проблемам интеграции разнообразных форм анимы, и во всех случаях присутствует неизбежное очарование.

Поскольку образ анимы или анимуса — структура бессознательная или существующая на самой границе личного бессознательного и объективной психики, то этот образ по сути абстрактен и ему недостает тонких характеристик и нюансов реального человека. По этой причине, если мужчина отождествляется со своей анимой или женщина с ее анимусом, то сознательная личность теряет способность к различению и, соответственно, возможность иметь дело с запутанной игрой противоположностей.

В традиционной европейской культуре (в которой Юнг прожил большую часть первого периода своей творческой жизни) анима мужчины управляла его неинтегрированной эмоциональной стороной, поэтому в ней прежде всего было естественным проявлять известную сентиментальность, нежели зрелое и интегрированное чувство. Аналогично анимус традиционной женщины с наибольшей вероятностью возникает в форме неразвитого мышления и интеллекта, и не как логически сформулированная позиция, а скорее в виде самоуверенных непластичных мыслительных форм.

Важно не путать эти исторические и культурные стереотипы с функциональной ролью анимы и анимуса в качестве душевных изображений. С возрастанием культурной свободы — как для мужчин, так и для женщин — принимать и усваивать нетрадиционные роли, общее содержание или внешность анимы или анимуса и в самом деле изменились, но их существенная роль проводников или психопомпов остается столь же неизменно отчетливой, как и в первых описаниях Юнга. Частичная интеграция анимы или

анимуса (которая не может быть такой же полной, как у тени) позволяет индивиду сотрудничать с другими людьми со всей их запутанностью и сложностью, равно как и с другими частями своей собственной психики.

Источник: http://www.center-nlp.ru/library/s55/nlp/holl_jeims.html

Учебно-методический комплекс по дисциплине «Техника юнгианского анализа»

Институт психоанализа

Факультет психоанализа

Кафедра метапсихологии, теории и истории психоанализа

Утверждено

на заседании кафедры метапсихологии, теории и истории психоанализа

от 15 октября 2009 г. протокол №09/2

Организация самостоятельной работы студентов …………………………18

Темы рефератов …………………………………………………………………..20

Вопросы к экзамену ……………………………………………………………21

I. ^ Программа курса

Пояснительная записка

Школа выдающегося швейцарского психолога К.Г. Юнга является неотъемлемой частью современного психоанализа. Концепция К.Г. Юнга охватывает личность в единстве сознательных и бессознательных аспектов, индивидуально-личностного и коллективно-архетипического. Она имеет не только огромную теоретическую ценность, оказав влияние практически на все современные гуманитарные науки, но и доказала свою эффективность в более чем полувековой клинической практике. Она использовалась в приложении, как к психоаналитическому лечению взрослых, так и к детской психотерапии и психокоррекции. Она применяется как в варианте длительной терапии и анализа, так и в краткосрочном консультировании. Подход Юнга соединяет рациональные и эмоционально-образные элементы в психологической практике, делая особый акцент на развитии воображения и творческих способностей. Являясь в строгом смысле точной наукой, аналитическая психология не становится догматической дисциплиной, а представляет собой широкое динамичное поле исследований, где соприкасаются самые прогрессивные течения современной гуманитарной мысли. Получившая широкое признание во всем мире, юнговская концепция индивидуации — развития личности — таким образом сегодня имеет как тщательно разработанную теоретическую базу. так и богатый арсенал высокоэффективных методов психотерапии.

Основная цель дисциплины «Техника юнгианского анализа» состоит в ознакомлении студентов с юнгианскими методами психотерапии.

Задачи дисциплины «Техника юнгианского анализа»:

— познакомить студентов с историей и теорией аналитической психологии;

— показать вклад К.Г.Юнга и юнгианских аналитиков в современный психоанализ и психотерапию;

— показать возможности использования юнгианских концепций в прикладном психоанализе;

— познакомить с основными методами юнгианского анализа.

Знания, полученные в результате освоения данного курса, могут использоваться для психотерапии, индивидуального, семейного или делового консультирования, психолого-педагогической работы, психокоррекционных занятий с детьми, прикладного психоанализа.

Отличительной особенностью курса является сочетание лекций и практических занятий, на которых с помощью демонстраций, упражнений и видеоматериалов слушатели смогут освоить как классические, так и оригинальные авторские психотерапевтические методы, разработанные внутри юнгианской школы.

В результате изучения дисциплины студенты будут

знать:

историю К.Г. Юнга и аналитической психологии;

основные понятия аналитической психологии;

вклад К.Г. Юнга и его последователей в современный психоанализ и психотерапию;

использовать методы активного воображения;

использовать тесты юнгианской типологии личности.

Авторской особенностью курса является акцент на применении идей и методов К.Г.Юнга к самым актуальным вопросам современной жизни. В преподавании активно используются новые технологии (аудио и видео материалы).

^ Содержание курса

Раздел первый. История и теория юнгианской психологии.

Тема 1. Аналитическая психология: история и современность

Жизнь Юнга — драматическая история самореализации бессознательного. Интеллектуальные предшественники. Диссертация Юнга «О психологии и психопатологии так называемых оккультных феноменов». Исследования шизофрении. Ассоциативный тест и его применения. Ранний период в психоаналитическом движении и роль Юнга. Конфликт Юнга и Фрейда — конфликт двух мировоззрений, двух эпох. Главные ученики и анализанды Юнга. Сабина Шпильрайн: между Юнгом и Фрейдом. Цюрихский психологический клуб. Общество «Эранос». Институт Юнга в Цюрихе. Развитие аналитической психологии в других странах. Эволюция теории и практики. Основные школы в постъюнгианстве. Современные юнгианские организации. Юнгианские журналы и литература. Система подготовки юнгианских аналитиков. История аналитической психологии в России. Вклад Юнга в научную психологию и влияние его идей на различные направления психотерапии. Место аналитической психологии в современных науках о человеке.

^ Тема 2. Вклад К.Г. Юнга в современный психоанализ

Введение Юнгом ключевых психоаналитических понятий: «проекция», «расщепление», «полярные установки», «комплекс», «архетип», «контрасексуальность», «самость», «индивидуация», «ассоциативный метод», «учебный анализ», «контрперенос», «мистическое соучастие» как аналог «проективной идентификации», «экстраверсия», «интроверсия» и другие термины юнговской типологии. Вклад в терапию психозов, акцент на доэдиповых переживаниях и отношениях с матерью. Новое понимание инцеста, Эипова комплекса, регрессии и сопротивления в терапии. Разработка подходов к терапии пациентов во второй половине жизни. Кризис середины жизни. Исследование экзистенциальных, духовных и религиозных аспектов психотерапии. Проспективная и телеологическая ориентация. Новая феноменология. Синтез идей Юнга и Л. Бицвангера. Вклад в исследование воображения. Синтез юнгианства и кляйнианства в подходе М. Фордхама. Влияние Юнга на Д. Винникотта. Роль юнгианского аналитика Р. Фейрберна. Синтез юнгианства и идей У. Биона и Ж. Лакана. Юнг и Х. Когут. Синтез юнгианства и интерсубъективного психоанализа.

^ Тема 3. Вклад К.Г. Юнга в современную психотерапию.

Юнгианские психодрама, арт-терапия, телесная терапия, групповая и семейная психотерапия. Процессульно-ориентированная терапия А. Минделла. Неоэриксонианский гипноз Э. Росси. Д. Кальф, песочная терапия и детский юнгианский анализ. Музыкальная аналитическая терапия. Юнг как крестный отец Общества анонимных алкоголиков – юнгианский подход к терапии зависимостей. Синтез расстановок Хеллингера и юнгианского анализа. Символодрама: синтез юнгианства и имагинативной терапии. Влияние Юнга на трансперсональную психологию С. Грофа. Аналитическая психология и психосинтез Р. Асаджиолли. Метод Р. Дезолье и онейродрама в юнгианском контексте.

^ Тема 4. Юнговская теория психики.

Аутуальность понятия «коллективное бессознательное». Развитие теории в концепциях «культурного бессознательного» и «мифологического бессознательного». Теория Ноймана о происхождении и развитии сознания. Повторение онтогенеза в филогенезе. Матриархат и патриархат. Солярное и лунное, аполлоническое и дионисийское, ураническое и хтоническое, инстинктивное и духовное. Монотеизм и политеизм в психических установках. Базовые архетипы. Самость, Тень, Персона, Анима и Анимус. Роль нуминозных и экстатических переживаний в развитии личности. Символ и трансцендентная функция. Индивидуальность и индивидуализм в Западной культуре. Отличие архетипа от архетипического образа. Ключевые архетипические образы: Андрогин, иерогамус и сигизия, ляпис или философский камень, квинтэссенция, Центр мира или Пупок мира. Мировая ось и Мировое древо. изгнание из рая, Грааль, ангелы и демоны. Бог и человек. Спаситель. Первородный грех и Искупление. Мандала. Символизм Троицы и мессы. Четверица. Работы Юнга «Айон», «Ответ Иову» и «Семь наставлений мертвым». 12 базовых архетипов по К.Пирсон. Теория оси эго-Самость Э. Эдингера. Современное развитие теории комплексов в работах Х. Дикмана и Т. Коупа. Травма как архетип в работах юнгианского аналитика Д. Калшеда.

^ Раздел второй. Юнгианская психология в различных контекстах.

Тема 5. Философский и культурологический контекст.

Германское «народничество» и «почвенничество» — истоки религиозной установки Юнга. Гностицизм, алхимия, масонство и эзотерическое понимание христианства в работах Юнга. Юнг и традиционализм Р. Генона. Глубинная психология и новая этика.

Юнг и платоновская философия. Влияние А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона. Философия символических форм Э. Кассирера и теория архетипов Юнга. Влияние философии религии У. Джеймса и Ф. Корнфорда на Юнга. Юнг и созидательная мифология Дж. Кемпбелла. Юнг и символология М. Элиаде. Р. Лопез-Педраза о культурной тревоге.

Юнг о йоге, дзэне, восточной философии и теософии. Синтез юнгианской психологии и буддизма, разработанный последователями Юнга. Комментарии Юнга к даосскому трактату «Тайна золотого цветка». Использование Юнгом гадательной практики гексаграмм из «И Цзин». Комментарии Юнга к «Тибетской книге мертвых».

Синтез экзистенциальной философии М. Бубера и М. Хайдеггера и идей Юнга в психоанализе Ф. Кункеля и др. юнгианских аналитиков. От кантианства к гегельянству – проект ревизии аналитической психологии юнгианского аналитика В. Гигериха. Синтез философии Г. Башляра и идей Юнга в архетипической психологии Дж. Хиллмана. Юнг и Деррида. Постмодернистская ориентация в современном юнгианстве. Феминистский психоанализ и гендерные исследования. Идеи Юнга в социологии и культурологии.

^ Тема 6. Естественнонаучный контекст .

Современная физика и синхрония, Архетип Единого мира и поиски Единой теории. Позиции В. Паули, Н. Бора, А. Эйнштейна, и Д. Бома (эксплицитный и имплицитный порядки вселенной). Вероятностный подход и акаузальность. Парадигмы нового мировоззрения в трансперсональной и квантовой психологии.

Математические и лингвистические модели бессознательного.

Этология и теория архетипов: врожденные пусковые механизмы. Нейробиология о развитии психики. Нейропсихоанализ. Психо-нейро-иммуно-эндокринология в исследованиях Э.Росси: ритмы и структуры тела и психики. Проект Новой Йоги Запада. Разработка современными юнгианскими аналитиками архетипической медицины. Юнгианский подход к гомеопатии.

^ Тема 7. Литературно-художественный контекст .

Юнг о Гете, Джойсе и Пикассо. Работа Э. Нойманна о Леонардо да Винчи. Влияние Юнга на творчество С. Беккета, Г. Гессе, Т. Манна. Роман Р. Дэвиса «Мантикора», посвященный юнгианскому анализу. Роман Т. Финдли «Пилигрим» о Юнге. Юнгианские аналитики о творчестве Гомера, Джона Донна, Уильяма Блейка, Данте, Шекспира, Мильтона, Кафки, Рильке, Рембрандта, Мелвилла. Юнгианский анализ волшебных сказок и мифов (фон Франц, Дикманн, Пинкола Эстес). Архетипический анализ «Тристана и Изольды» Бердье и «Волшебной флейты» Моцарта. Исследование аналитика Натали Баратов образа Обломова в романе Гончарова. Юнгианский анализ произведений К. Кастанеды.

Юнгианская психология и кино. Фильмы о Юнге и принципы анализа фильмов. Влияние юнгианских идей на литературную критику и кинокритику.

^ Тема 8. Популярно-психологический контекст.

Развитие типологии Юнга у Майер-Бригсс и Керси. Тест Вартегга. Соционика и аналитическая педагогика. Образы греческих богов в типологии Шиноды Болен.

Астрологические метафоры для описания типологии и комплексов. Юнгианская астрология личности. Юнгианский взгляд на нумерологию. Юнговский взгляд на феномен НЛО.

Психология политики. Глобальные проблемы человечества с точки зрения психоанализа. Аналитическая психология о рыночной экономике. Архетип Гермеса и бизнес.

Юнгианское Таро. Юнгианские карты Каплан-Вильямс и Ассоциативные карты в практики психотерапии. Психологическая игра «Трансформация».

^ Раздел третий. Практика и техника юнгианского анализа .

Тема 9. Общая методология анализа.

Цели юнгианского анализа. Различие между психоанализом, психодинамической (аналитической) терапией и аналитической психологией. Символическая установка в психотерапии. Условия аналитических отношений. Первичная беседа. Психодиагностические приемы. Аналитический ритуал. Дистанция в терапии. Частота сессий. Использование кушетки и/или кресла. Роль денег в терапии. Линейная и спиральная модели аналитического процесса. Этапы анализа по Юнгу. Регрессивная и синтетическая фазы анализа. Техника аналитической интерпретации. Составные части и критерии интерпретации. Техники линейного и циркулярного ассоциирования. Техника реконструкции и работа с ранними воспоминаниями. Психопатология в юнгианской перспективе: общие принципы.

^ Тема 10. Юнгианский подход к работе со сновидениями.

Принцип компенсации. Язык бессознательного. Голографическое строение психики. Сны как экзистенциальные послания. Работа со сновидениями и развитие личности. Сравнение различных психологических подходов к толкованию сновидений. Древние практики сновидений (инкубация снов, йога сна и др.). Сны в разных культурах. Экспериментальные исследования снов. Современные психофизиологические теории сна. Виды снов. Сновидения в анализе: бессознательные аспекты коммуникаций. Проблема больших и малых сновидений. Серии сновидений. Люцидные (осознаваемые) сны. Сны в контексте измененных состояний сознания. Сновидения и творчество.

^ Тема 11. Индивидуация в анализе.

Аналитические отношения. Роль личности аналитика. Взаимная трансформация в анализе. Анализ как «четвертичный брак». Вклад Юнга в современные представления о переносе и контрпереносе. Проблема учебного анализа. Клинический и научный аспекты в анализе. Общие принципы организации юнгианского супервизорства. Архетип «раненого целителя». Виды сопротивлений и контр-сопротивлений. Иллюзорный и синтонный контрперенос по М. Фордхаму. Рефлексивный и воплощенный контрперенос по А. Сэмюэлзу. Роль эмпатии и агапе в анализе. Проблемы проработки эротического переноса. Архетипические отношения власти в психотерапии — бессознательное использование пациентов аналитиками. Теневые стороны анализа. Теория интерактивного поля, бессознательной диады и тонкого тела Шварц-Саланта и алхимические метафоры для терапевтических отношений. Концепция анализа как ритуала инициации.

^ План семинарских занятий

Тема №1 Аналитическая психология: история и современность.

— обстоятельства конфликта З.Фрейда и К.Г.Юнга

— исторические предпосылки аналитической психологии

— особенности развития аналитической психологии в разных странах

— история юнгианства в России

Литература к разделу:1, 31, 34, 54, 78

Тема №2 Вклад К.Г. Юнга в современный психоанализ .

^ Вопросы для обсуждения

— вклад К.Г.Юнга в терапию психозов и доэдиповых нарушений

— учебный анализ и роль контрпереноса

— экзистенциально-гуманистические аспекты в анализе

— синтез юнгианских идей с фрейдистскими

Литература к разделу:53, 78

Тема №3 Вклад К.Г. Юнга в современную психотерапию.

— юнговские идеи в имагинативной терапии

— Юнговское влияние в символодраме

— процессуально-ориентированная терапия А.Минделла

— телесная и танцевальная терапия Дж.Ходороу

Рекомендуемая литература

Литература к разделу:22, 23, 112

Тема № 4 Юнговская теория психики.

Вопросы для обсуждения

— Современное понимание теории архетипов

— Современное понимание концепции синхронии

— Развитие личности и индивидуация

— Культурные комплексы и культурное бессознательное

— Теория оси эго-Самость

^ Самостоятельная подготовка доклада (реферата) – 4часа

Литература к разделу:15, 19, 21, 52

Тема №9 Общая методология анализа.

— Работа с символами в юнгианской терапии

— Особенности техники интерпретации

— Особенности юнгианского сеттинга (ритуала)

— Соотношение редуктивного и проспективного анализа

Литература к разделу: 29, 43, 58, 74

Тема №10 Юнгианский подход к работе со сновидениями.

— Особенности толкования сновидений

— Использование воображения при работе со снами

— Техника инкубации снов в терапии

^ Самостоятельная подготовка доклада (реферата) – 2 часа

Литература к разделу: 76, 90, 96, 97

Тема №11 Индивидуация в анализе.

Источник: http://rud.exdat.com/docs/index-825170.html

Существует ли правильная колода Таро? Психологический взгляд.

Существует ли правильная колода Таро? Психологический взгляд.

Психологи-тарологи, таро-терапия, таропсихология и т.д. активно входят в жизнь простого обывателя. Нет-нет, речь не идёт об оккультизме, напротив, со страниц книг и глянцевых журналов, страничек в интернете и телепередачах, а также бесконечной веренице блог–комьюнити (youtube Вам в помощь) доносится различное толкование Таро как универсального инструмента современного психолога, способного раскрыть нечто потрясающее в каждом человеке, нечто «скрытое», или, на худой конец, нечто «истинное» в нём.

Обосновывая правомочность подобных заявлений и доказывая существование связи между психологией и символической системой Таро, большинство специалистов ссылаются на высказывание Карла Юнга, прозвучавшее в 1933 году, на семинаре, посвящённом активному воображению. «Эти карты представляют собой некие архетипические идеи различной природы, смешивающиеся с обычным содержимым потока бессознательного, таким образом, их вполне можно использовать в интуитивном методе понимания потока жизни, возможно, даже для предсказания будущих событий, так как всё будущее основывается на событиях настоящего. ».

Как символическая система (а нас интересует именно этот аспект) Таро сформировалось приблизительно в XV веке. Выделяются две основные школы (традиции): французская и английская, а также набирающая всё большую популярность и претендующая на оригинальность (по сути являющаяся лишь эклектикой марсельской и английской традиции) колода Таро Кроули. И всё многообразие Таро, так или иначе, можно свести к этим традициям.

Но прежде чем приступить непосредственно к Таро, для верного понимания символизма Таро, вероятно, необходимо обратиться к такому религиозно-философскому учению, как герметизм, из которого, собственно, и возникло Таро, а также и большинство так называемых эзотерических знаний (именно изучению герметического наследия посвящены множество работ Карла Юнга и его учеников). А точнее, попробуем обратить наше внимание на схожую с Таро символическую систему алхимии, где, как и в Таро, древние авторы, посредством изображений, пытались донести до потомков скрытые знания, идущие из глубочайших истоков герметической традиции.

Одним из ключей, раскрывающих скрытое послание древних авторов, может послужить изображение Солнца и Луны — постоянных участников символического инициального пути герметика, а так же образов, чаще всего встречающихся как в Арканах Таро, так и в алхимических гравюрах.

Вот пример классического изображения анропоморфных Солнца и Луны, взятых из известной работы адепта алхимии Михаэля Майера «Убегающая Аталанта» (17 век). Обратите внимание на расположение фигур, ведь и их расположение на гравюре, и их окружение – всё есть зашифрованное послание и имеет глубочайший символический смысл. Итак, мы можем наблюдать, что изображение делится на две части – левую и правую. Слева, мы видим Солнце, рядом с которым стоит ярко-рыжий петух (фигура, так же символизирующая Солнце). На заднем фоне, за фигурой Солнца, мы можем увидеть несколько небольших рыбачьих лодок, а также некое строение на холме. Все эти образы указывают, прежде всего, на человеческую, то есть разумную или культурную природу. В противовес мы видим стоящую справа фигуру Луны с находящейся при ней курицей (также символически представляющую Луну), окружённых лишь естественным природным ландшафтом. Кажущееся спонтанным расположение фигур, таковым, безусловно, не является. Чтобы это понять, достаточно заглянуть в традицию, породившую герметизм – древнеегипетскую религию.

Одним из самых известных изображений Солнца является Уджат (Око Гора). Но в традиции древних египтян существовало два Уджата: белый и чёрный. Белый, обращённый налево, олицетворял Солнце, а чёрный, обращённый направо – Луну. То есть, мы вновь сталкиваемся с позициями лево и право, приписываемыми Солнцу и Луне.

Такие позиции, вероятно, выглядят логично и с психологической точки зрения, достаточно вспомнить об известной теории функций левого и правого отделов головного мозга. Неизвестно, как именно древние египтяне, а вслед за ними и алхимики, узнали об особенностях функционирования мозга, оставим это конспирологам. Зафиксируем лишь тот факт, что чаще всего в изображении образов древние авторы придерживались чётко определённой стратегии расположения символических фигур: мужское и женское, светлое и темное, высокое и низкое, духовное и телесное, рациональное и эмоциональное, сознательное и бессознательное. Все эти понятия, не являющиеся идентичными по форме, часто описывали по содержанию психические явления.

Возможно, кто-либо из читателей подумает: «Да какая разница? Ведь не в расположении образов дело, а в их символическом значении». И, вероятно ошибётся, так как география фигуры (то есть её место в мире образов) и является тем контекстом, что сможет верно определить символ или знак, и точно укажет направление, в котором следует двигаться исследователю внутренних миров.

Итак, получив лишь один из ключей к символизму герметической традиции, наконец, обратимся к основной интересующей нас теме — Таро.

Попробуем рассмотреть на примере двух Арканов Таро различие символизма Таро, которое в себе несут разные традиции (колоды) Таро, что порой образует совершенно различное психологическое содержание.

Дурак.

Аркан Дурак – один из самых «оригинальных», если можно так сказать, Арканов Таро, не нашедший своего числового места среди «братьев» и потому часто занимающий то первое, то последнее место в колоде Старших Арканов. Альфа и Омега, начало Великого Деланья и его завершение, всё это заключено в Аркане Дурак. Многие психологи — исследователи Таро связывают Дурака с Внутренним Ребёнком человека (в аналитической психологии Пуэр). И это звучит крайне логично, учитывая, что именно в позиции ребёнка мы входим в этот мир, и именно в детях (как бесконечном движении Сансары) мы видим своё продолжение (как символическое начало новой жизни, нового этапа).

Различные традиции Таро предлагают нам и различное символическое виденье Аркана Дурак.

Данные три карты представляют марсельскую традицию Таро (но не французскую, так как последняя карта из итальянской колоды). Карты демонстрируют практически идентичные рисунки (не учитывая конечно стили изображения) с небольшими отличиями. Так различны фигуры животного, кусающего ногу Дурака: в итальянской колоде это собака, во французских картах — кошка или, возможно, рысь. Безусловно, символизм собак и кошек различен, порой он даже конфликтен (история «любви» собак и кошек) однако, есть значение, которое может выступить в качестве объединяющего в этом противоречии. Все животные могут (и часто это делают) символизировать инстинкты человека. Именно инстинкты роднят нас с животным миром. И, если принять это общее для изображения животных символическое значение, то о противоречии можно будет забыть. В психологической концепции Внутреннего ребёнка это означает лишь тот известный каждому факт, что рождаясь и делая первые шаги в своём развитии, мы вынуждены опираться лишь на то, чем изначально одарила нас природа, это наше тело и неразрывно связанные с ними наши инстинкты.

Далее в Таро Освальда Вирта (средняя карта) мы можем увидеть поджидающего Дурака впереди (справа) крокодила. Крокодил – универсальный символ опасности. Разумно предположить, что невооружённого опытом и знаниями Дурака (Ребёнка) на его пути развития всегда поджидают опасности Судьбы (классические грабли), преодолевая которые он обретает опыт и становится Мудрецом (в Таро это Отшельник, который в свою очередь обращён налево и светом своего фонаря указывает путь движущемуся ему навстречу Дураку). Подобное дополнение никак не влияет на общую концепцию, которую представляет собой такое психологическое явление, как Внутренний Ребёнок, наоборот, эта деталь лишь обогащает образ.

Наконец, необходимо сказать о единообразном направлении движения нашего Дурака. Дурак идёт направо по отношению к смотрящему на него зрителю. В представлении европейца будущее расположено впереди, прошлое — позади. Перенесённое в плоскость изобразительного искусства прошлое оказывается в левой части изображения, будущее же — в правой. Данное представление легко обнаружить в письменности европейских народов, оно оформляется слева направо. Соответственно, движение Дурака куда-то вправо, с точки зрения мироощущения европейца (а не стоит забывать, что Таро – это, что называется, прежде всего, европейская «штучка») выглядит как нечто естественное, так как естественное направление Ребёнка, как архетипического образа всего нового в нашей жизни — это движение вперёд, в будущее.

Теперь обратимся к отличным от марсельской традиции «школам» Таро.

И первым номером, как промежуточным между английской и марсельской традициями, выступает в последнее время ставшая популярной Таро Кроули.

В Таро Кроули в Аркане Дурак мы обнаруживаем фигуру, обращённую к нам лицом, с раскинутыми во все четыре угла карты руками и ногами. Создаётся впечатление, что Дурак Кроули то ли пытается обхватить зрителя всеми своими частями тела, то ли всеми силами удерживается руками и ногами, чтобы не выпасть из карты. Интерпретаций действий этого Дурака, вероятно, может быть великое множество. Очевидно лишь одно — Дурак никуда не движется, ни вправо, ни влево, он фиксирован в средней позиции. А далее проблема усложняется находящимся справа животным (инстинкты видят в будущем опасность для себя), вцепившимся в ногу Дурака. Животное явно не позволяет Дураку начать движение в необходимом ему направлении. Не стоит забывать, что означает застой (или фиксация) или невозможность развития для Ребёнка, как они губительны для него.

Далее в силу своей символической схожести представлены две разные традиции Таро: английская Таро Уайта и одна из самых старых известных нам колод Таро Висконти- Сфорца.

В обеих картах Дурак представлен фигурой, движение которой направленно куда-то влево, то есть, в отличие от марсельского варианта, движение фигуры осуществляется в регрессивном (так как движение направлено в прошлое) направлении. Помимо этого, в Таро Уайта Дурак подходит к краю пропасти (символизм пропасти вполне очевиден, вероятно, даже не очень просвещённому в вопросе символизма читателю). В определённом смысле, вариант Уайта является обратной (корректнее определение — теневой) формой, представляющей образ Ребёнка. Как предостережение, что может случиться с человеком, если внутреннее движение регрессивно и направленно лишь на прошлое, с его деструктивной фантазией вернуться в материнское лоно (ущелье — один из символов материнского лона), где безопасно, и мир существует лишь для младенца. В своей работе «Символы трансформации» Карл Юнг писал: «всё изначально злое в человеке устремлено назад в утробу». Далее он поясняет, что «здоровое дитя стремится войти в ожидающий его мир и покинуть мать, шизофреник же, напротив, стремится покинуть пугающий его мир и ввернуться к детскому субъективизму». То есть, деструктивная форма развития человека (в работе Юнга шла речь о шизофрении, но, вероятно, мы вполне можем отнести к таковым и некоторые другие «отклонения» от нормы) коренится в инцестуозном комплексе, который, парализуя сознание, способен привести к полному распаду личности. Что вряд ли подходит для инициальной (предполагающую гармоничную этапность личностного развития) традиции Таро, где каждый Аркан символизирует этап или веху в пути адепта (исследователя), посвящённого в тайны древних герметиков.

Влюблённые.

Влюблённые — следующий из предлагаемых к более внимательному рассмотрению Арканов Таро. Влюблённые имеют и другое название, очень важное для глубинного понимания значения этой карты – это Выбор.

Итак, в марсельской традиции карт мы наблюдаем практически идентичный сюжет. В центре изображения находится мужчина, окружённый с обеих сторон женщинами. С левой стороны находится женщина в царских одеждах, выражающая строгость или официальность, присутствующие в её лице и позе, в которой она находится. С правой стороны женщина, выражающая полную противоположность, в этом женском образе присутствует и мягкость, и чувственность, и даже некоторого рода уступчивость. Над центральными фигурами изображён ангел (или купидон) с луком и стрелой, направленной на фигуры снизу, таким образом, обозначая присутствие Судьбы или божественное присутствие.

Очевидно, что ранее упомянутый выбор предстоит мужчине. в виде предпочтения меду двумя столь разными женщинами. Символизм данного изображения становится более понятен после того, как мы позволим себе обратиться к мифологеме, послужившей основой для создания данного сюжета.

Выросший и закончивший своё обучение у кентавра Хирона Геракл задумался, как применить свои чудесные способности, полученные от отца (Зевса) и доведённые совершенства его мудрым наставником. И стоило ему задуматься об этом, как перед ним возникли две необычайной красоты женщины, и каждая и них приглашала юного героя последовать за ней. Одна из женщин, назовём её Добродетель (Афина), обещала герою жизнь, полную побед, триумфа и борьбы, при условии, что он сможет проявить должную для этого силу и отвагу. Другая женщина – Искушение (Афродита), обещала герою жизнь, полную наслаждений, радости и безмятежного покоя, которая откроется герою, если он сможет сдержать своё честолюбие.

Картина для понимания скрытого смысла Аркана Влюблённые будет неполной, если не упомянуть ещё один сюжет, на этот раз из алхимии, где понятия любви, как соединения и выбора, как определения предпочтений, получили смысловое объединение. Герхард Дорн в своей работе «Theatrum Chemicum» описал путешествие трёх героев: Тела, Души и Духа. Это путешествие, конечно же, является метафорической отсылкой к инициальному пути, следуя которому, герметик достигает искомого предмета (Философский Камень). Но нас, вероятно, должен заинтересовать тот факт, что характеристики дорновских Тела, Души и Духа удивительным образом схожи с характеристиками античного сюжета про Геракла. Чувственная, желанная, раскрывающаяся в своей сексуальной «телесности» Афродита и волевая, одетая в мужские доспехи с копьём в руке, рождённая из головы отца богов, богиня мудрости, искусств и ремёсел Афина. И юный Геракл, обладающий всеми характеристиками подверженной сомнениям (мечущейся) в ситуации выбора Души. Вероятно, внимательного читателя может смутить тот факт, что у Дорна Тело (Corpus) и Дух (Spiritus или Animus) мужского пола, а Душа (Anima) женского, в то время как в античном сюжете и в Аркане Влюблённые всё наоборот. Разрешить это противоречие достаточно просто, необходимо лишь обратиться к известному ещё со времён Гераклита психологическому принципу энантиодромии, т.е. предрасположенность всех поляризованных феноменов рано или поздно обращается в собственную противоположность. Таким образом, в мужчине мы можем обнаружить нечто женское (Anima), а в женщине — нечто мужское (Animus).

Соединение (или конъюнкция) Тела, Души и Духа — одна из центральных идей герметизма. Частой ловушкой, в которую попадают начинающие адепты, оказывается предпочтение одной из составляющих герметической триады. Так, отдав своё предпочтение Духу, адепт обретает мудрость, но теряет способность ощутить простую плотскую радость жизни и испытать Любовь, как высшее состояние нашей Души. Поэтому, вероятно, необходимо рассматривать выбор одной из сторон как своего рода ловушку, в которую неизбежно должен попасть недостойный тайны древних герметиков, истинный же адепт хорошо осведомлён, что выбор — лишь иллюзия, и полной жизнь становится лишь в соединении всех трёх структур.

В Таро Кроули в Аркан Влюблённые представляет отличный от марсельской традиции сюжет – королевскую (царскую) свадьбу. Данный сюжет также присутствует в герметической философии в виде соединения (свадьбы) Солнца и Луны, Короля и Королевы. В алхимических работах достаточно часто встречается это сюжет.

Итак, в Таро Кроули мы по-прежнему можем наблюдать три фигуры – это вступающие в брак Король и Королева, а также священник, который совершает брачный ритуал. Над действом по-прежнему мы обнаруживаем Купидона. Изображение также содержит различные фигуры, призванные лишь внести символическое разнообразие в соединение Короля и Королевы (мужского и женского, фиксированного и летучего, рационального и эмоционального, сознательного и бессознательного). Герметическая троица заменяется здесь королевской парой (что в принципе допустимо в традиции, согласно герметической аксиоме: «Один становится двумя, а два – тремя, и (благодаря) третьему одно — четвёртое»).

Традиционно отличающаяся от марсельской и Таро Кроули картина наблюдается в Таро Уайта и Таро Висконти- Сфорца. В Аркане Влюблённые Таро Висконти- Сфорца мы видим мужчину и женщину, образующих пару. Над ними на постаменте возвышается фигура Ангела, в руках которого два копья, одним из которых Ангел метится в голову мужчины. Очевидно, художником данной колоды была заложена идея о том, что любовь для мужчины, это, прежде всего, потеря разума (символом которого выступает прикрытая головным убором голова). Что характерно, женской фигуре на этом изображении ничего не угрожает, что опять же, вероятно, говорит о существовании некой связи (или согласии) между женщиной и Ангелом, об этом свидетельствует не только отсутствие «угрозы» со стороны Ангела, но и некоторая схожесть в позах Ангела и женщины. В данном изображении уже отсутствует третья фигура, что автоматически снимает с повестки тему выбора, а учитывая в некоторой степени феминную направленность карты (мужская фигура под «угрозой») вызывает сомнение и возможность раскрытия темы любви как равного соединения мужского и женского.

Итак, последним вариантом Аркана Влюблённых выступает Таро Уайта. На данном изображении мы наблюдаем, так же как и на предыдущем, три центральные фигуры. Фигуры мужчины и женщины дают явную отсылку к библейскому сюжету об Адаме и Еве, и учитывая их наготу, очевидно ещё до своего грехопадения пребывающих в эдемском саду. Над фигурами наших «влюблённых» находится с распростёртыми руками Ангел, освящая данный союз божественным присутствием.

Казалось бы, идиллическая картина, но, приглядевшись внимательно, можно легко обнаружить явное противоречие между сюжетом и темами, которые это изображение должно через символизм раскрыть. И первое, что бросается в глаза, это расположение мужчины и женщины на данном изображении. Женщина находится слева, а мужчина справа. Ни о чём не напоминает? На языке символизма – это всё те же Солнце (мужское) и Луна (женское), только расположенные наоборот (вообще, перевёрнутым расположением мужских и женских фигур в Старших Арканах «грешит» всё Таро Уайта). То есть, выражаясь языком психологии, рациональное (мужское) и эмоциональное (женское) находятся не на своём месте, т.е. спутаны. Что, вероятно, является не самым конструктивным вариантом для Таро, которое, прежде всего, используется в психологической работе в качестве проективного (то есть в данном случае переносящего психическое содержание на изображение) инструментария, предоставляющего связь между Образами (архетипами) и человеком, который обращается к символической системе Таро за помощью.

Далее, хотелось бы обратить внимание на фигуру Евы, находящуюся радом с Древом Познания. Взгляд Евы обращён не на Адама (что было бы логично, поскольку они — пара), и не на змея (что, вероятно, тоже могло бы иметь место, так как змей-искуситель находится к ней ближе всех), взгляд Евы устремлён на взирающего вниз с облаков Ангела, и как будто бы чего-то от него ждёт. Всё бы ничего, да вот только взгляд Адама обращён на Еву. А учитывая находящийся между Адамом и Евой образ горы, как буквальный символ преграды (препятствия, что необходимо преодолеть, но стоит ли, учитывая направление взгляда Евы), становится очевидно, что передача темы Любви (как соединения противоположных начал) данным изображением невозможна. Как в прочем и тема выбора, даже если она завуалирована под мифологему искушения плодом с Древа Познания, выглядит на данном изображении как малоперспективная, в силу определённости развития данного сюжета.

Сопоставление двух Арканов различных традиций Таро — это, конечно же, лишь беглая попытка обозначить проблему использования Таро в психологическом консультировании. Вероятно, что далеко не каждая из числа так называемых традиционных колод может быть использована психологом в качестве даже проективного инструмента в работе. Что уж говорить об использовании карт Таро в качестве средства взаимодействия с глубинными Образами (архетипами), составляющими содержание психического человека.

Безусловно, данная статья не может являться исчерпывающим ответом на вопрос: какое Таро может считаться «правильным» с психологической точки зрения. Своей задачей я видел, прежде всего, побуждение заинтересованного читателя к самостоятельному раскрытию данной темы. Ведь мир Таро, а вместе с ним и весь мир философии древних герметиков, является чрезвычайно масштабным явлением, которое, к сожалению, так легко в наше время оказывается втиснутым в рамки очередной услуги по саморазвитию и самосовершенствованию.

Литература

Вирт О. Таро магов. – С.-Пб. ООО ЭТО «Экслибрис», 2002.

Гвейн Р. Обретение себя через Таро — Юнгианское руководство по архетипам индивидуации. – М. Клуб Касталия. 2014.

Зеленский В.В. Базовый курс аналитической психологии, или Юнгианский бревиарий. – М. «Когито-Центр», 2004.

Мария-Луиза фон Франц Алхимическое активное воображение. – М. Клуб Касталия. 2016.

Михаил Майер Убегающая Аталана, или Новые Химические Эмблемы, открывающие Тайны Естества. – М. Энигма, 2004.

Эвола Ю. Герметическая традиция. – Воронеж: TERRA FOLIATA, 2015.

Энциклопедия символов, знаков, эмблем. – М. ООО «Издательство Астрель»: МИФ: ООО «Издательство АСТ», 2002.

Visions: Notes of the Seminar given in 1930—1934 by C. G. Jung, под редакцией Клэр Дуглас, том. 2 (Princeton NJ, Princeton University Press, Bollingen Series XCIX, 1997

Источник: http://www.b17.ru/article/92514/

Модель личности в философско-антропологической концепции К.Г. Юнга тема диссертации и автореферата по ВАК 09.00.13, кандидат философских наук Бойко, Ольга Александровна

Оглавление диссертации кандидат философских наук Бойко, Ольга Александровна

Введение.

Глава 1. Философские основания антропологической концепции К.Г.Юнга

1.1 Специфика философской позиции К.Г. Юнга.

1.2. Укоренённость идей К.Г. Юнга в мировой философской традиции.

Глава 2. Концептуальное ядро модели личности К.Г. Юнга

2.1. Определение личности через структуру психики.

Введение диссертации (часть автореферата) На тему «Модель личности в философско-антропологической концепции К.Г. Юнга»

Человек современной западной цивилизации находится в состоянии экзистенциального кризиса, обусловленного утратой духовной устойчивости, которая в постмодернистском мировоззрении заменяется образом ризомы. Современный человек живёт под гнётом массовой культуры, которая ориентирована на безликость, косность мышления, бессознательность. Массовый человек управляем. Находясь в бесконечном информационном потоке, он подвержен разного рода манипуляциям, которые вплетаются во все сферы его жизни. Человек оказался в мире симулякров. занявших место подлинных смыслов и ценностей. В этих условиях разум не справляется- с осмыслением причин происходящих событий. Сознание подавляется-бессознательными побуждениями человека. Вместе с разумом человек массы отказывается от свободы и ответственности, предпринимая « бегство от свободы ». Приоритет бессознательного в жизни конкретного человека не так опасен, как проявления коллективного бессознательного, которые массовая культура вырывает на социальную поверхность, приводя к прорывам низменных инстинктов на социальный уровень. Это вызывает в современном « цивилизованном » обществе бесконтрольные проявления агрессии, явления экстремизма, войны, социальную и политическую нестабильность.

В сложившихся* обстоятельствах актуален всесторонний анализ человеческой личности и изучение социальных процессов как условий её жизнедеятельности. При этом особый интерес представляют механизмы индивидуального и социального бессознательного, ибо, как показала практика психоаналитиков, игнорирование бессознательного приводит только к усилению его действия.

В* контексте исследования современного массового сознания значителен вклад швейцарского психолога и философа. основателя аналитической психологии Карла Густава Юнга (1875-1961). К.Г. Юнг известен в мире, прежде всего, как психоаналитик и его идеи в настоящее время пользуются огромной популярностью среди психологов. Однако концепция Юнга содержит ярко выраженную философскую проблематику, на наш взгляд, до сих пор недостаточно исследованную в. философской литературе. Это относится в первую, очередь к юнговской модели личности. Употребляя словосочетание « модель личности », под моделью мы понимаем теоретическую конструкцию в широком смысле: как созданную самим Юнгом, так и реконструируемую-нами. При этом нужно оговориться, что для самого Юнга эта тема является открытой.

Концепция Юнга содержит положения, которые дают возможность понять современные общественные процессы и помочь личности открыть пути к подлинному существованию, утраченному западным человеком. Обнаруженные Юнгом архетипы в структуре психики человека позволяют выделить в духовном мире человека некие устойчивые основания, присутствующие в ней даже в изменчивом информационном мире. Думается, что обращение к этой основе имеет большой мировоззренческий- смысл. Однако, если философско-культурологической проблематике наследия Юнга в исследовательской литературе всегда уделялось- достаточное внимание, то философскому анализу модели личности Юнга явно недостаточное. Подавляющее большинство исследований юнговской теории личности носит психологический характер, философский же аспект данной концепции выпал из поля зрения учёных. Этим моментом обосновывается научная актуальность предлагаемого исследования.

Степень разработанности проблемы.

Наследие Юнга пользуется большой популярностью у современных российских исследователей. Начиная с 70-хх годов, оно активно изучается и популяризируется такими авторами, как С.С. Аверинцев. В.В.Бакусев, П.С.Гуревич, В.М. Лейбин, Е.М. Мелетинский. А.М.Руткевич и другими. В последнее десятилетие активно переиздаются труды Юнга, появляются многочисленные сборники его статей. Однако работы, посвященные исследованию наследия швейцарского мыслителя. в большинстве своём обращены к психологическим аспектам его теории и имеют репродуктивный характер (ограничиваются пересказом идей самого Юнга).

Среди многочисленных исследований творчества К.Г. Юнга. прежде всего, выделяются работы западных юнгианцев и постъюнгианцев, которые осуществляют изложение, интерпретацию и переработку его идей. Самыми фундаментальными’ в этом смысле являются монография Э. Самуэлса « Юнг и постъюнгианцы »1 и сборник статей разных авторов под названием « Кембриджское руководство по аналитической психологии »2. Названные работы включают анализ обширного спектра идей Юнга. Важными применительно к нашему исследованию темами, затрагиваемыми в этих работах, являются интерпретации проблем архетипа, сознания, самости. индивидуации, развития личности- (с психологических позиций), исторического контекста аналитической психологии, взаимосвязи идей Юнга с религией, искусством и политикой. Здесь, же следует назвать «Критический словарь аналитической психологии К. Юнга». авторы которого знакомят читателя с основными понятиями теории Юнга и предлагают их собственную интерпретацию. Также в этом списке можно назвать работы таких авторов как Г. Адлер4, А. Беннет5, К. Гайар6, Д.А. Холл 7, которые знакомят читателя с основными идеями Юнга.

Следующую группу исследований составляют работы последователей-К.Г.Юнга, посвященные раскрытию отдельных тем его аналитической психологии. Прежде всего; назовём авторов, труды которых касаются ключевой темы для нашего исследования — проблемы личности. К их числу относятся Д.

1 Саиуэлс Э. Юнг и постъюнгианцы/ Э. Самуэлс.- М. Добрсовет, КДУ, 2006 — 408с.

2Кембриджское руководство по аналитической психологии/ Под. Ред. П. Янг-Айзендрат, Т. Даусона. — 2-е изд. — М. Добросвет, КДУ, 2007. — 467с.

3 Сэмуэлс Э. Шортеф Б. Плот Ф. Критический словарь аналитической психологии К. Юнга. М. МНПП "ЭСИ". 1994.-183с.

4 Адлер, Герхард Лекции по аналитической психологии. [Перевод] / Герхард Адлер М. Киев. РЕФЛ-бук. Ваклер, 1996-278

5 См. Беннет Е.-А. Что на самом деле сказал Юнг / Е.-А. Беннет; пер. с англ. А. Галактионова. М. ACT: Астрель, 2009. — 160с.

6 Гайар, Кристиан Карл Густав Юнг / Кристина Гайар ; [пер. с фр. И. Борисовой] М. ACT. 2004: ГУП Чехов, полигр. комб. Астрель — 157, [2] с.

7 Холл Д.А. Введение в юнгианскую терапию / Перев. С англ. В. Мершавки. — М. Независмая фирма « Класс », 2006.- 192с. о

Шарп, чья работа « Типы личности » посвящена объяснению юнговской типологической модели; Э. Юнг, Д. Уилрайт, Э. Нойманн, размышлявшие над соотношением в душе человека « анимы » и « анимуса »9, Н. Шварц-Салант, который- писал о трансформациях личности и нарциссизме10, и другие. Отдельно выделим, работу Дж. Блюма11, в которой, помимо юнговской концепции личности. исследуются теории личности других представителей психоанализа.

В целях настоящего исследования особый интерес представляют труды, в которых раскрываются такие важные, с точки зрения К.Г.Юнга, аспекты, бытия человека как процессы индивидуации и политики. Для философского осмысления? процесса индивидуации особую важность представляют работьг

Кеннет Ламберт « Процесс индивидуации ». М. Л. фон Франц с аналогичным названием13, М-. Стайна « Трансформация: Проявление самости »14, « В середине жизни »15 и. « Принцип индивидуации »16. Преимущественно-с психологических позиций проблемы индивидуации и трансформации личности рассматриваются X. Кохутом17, Дж. Холлисом18, А. Бреннаном и Ю. Бреви19. Эти работы позволяют выйти на. философское осмысление темы- личности. В ключе

8 Шарп Д. Типы личности: Юнговская типологическая модель / Пер. с англ. В. Зеленского. — СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008.-288 с.

9 Анима и Анимус// Юнг, Уилрайт, Нойманн и др. Московская ассоциация аналитической психологии. Москва, 2008

10 Шварц-Салант Н. Нарциссизм и трансформация личности: Психология нарциссических расстройств личности / Перев. С англ. В. Мершавки. — М. Независимая фирма « Класс », 2007.

11 БлюмДж. Психоаналитические теории личности. Пер. с англ. А.Б.Хавина. М. « КСП », 1996. -222с.

12 Кеннет Ламберт Процесс индивидуации//К.Г. Юнг и современный психоанализ. Хрестоматия по глубинной психологии. Выпуск 2. Пер. с англ. Гремушкин С. Маслова С. Хегай Л. — М. « Добросовет », 1997 — 350с. С.77-101.

13 Франц M.-J1. фон Процесс индивидуации// Юнг Карл Густав, фон Франц M.-JL, Хендерсон Дж. Л. Якоби И. Яффе А. Человек и его символы/ Под общ. Редакцией С.Н. Стренко. — М. Серебряные нити, 1997. — 368с.

14 Стаин М. Трансформация: Проявление самости/ Пер. с англ. — М. «Когито-центр», 2007. — 221 с.

15 Стаин М. В середине жизни: Юнгианский подход / Пер. с англ. — М. «Когито-Центр», 2009. — с. 160.

16 Стайн, М. Принцип индивидуации. О развитии человеческого сознания / Мюррей Стайн; [пер. с англ. K.T. Мелик-Ахназаровой] Москва: Когито-Центр. 2009 — 175 с.

17 Кохут, Хайнц Восстановление самости // Хайнц Кохут; [Пер. с англ.] М. Когито-Центр. 2002 — 315с.

18 Холлис, Джеймс Грезы об Эдеме. в поисках доброго волшебника / Джеймс Холлис ; [пер. с англ. В. В. Мершавки] Москва. Когито-Центр. 2009. — 222 с. ; Холлис Джеймс Душевные омуты: Возвращение к жизни после тяжёлых потрясений / Пер. с англ. 2-е стереотип. Изд. — М. Когито-Центр, 2008. — 192 е.; Холлис Дж. Жизнь как странствие: Вопросы и вопросы / Пер. с англ. В Мершавки. — М. Независимая фирма « Класс », 2009. — 184с.; Холлис Джеймс Перевал в середине пути: Как преодолеть кризис среднего возраста и найти новый смысл жизни / Пер. с англ. — М. «Когито-Центр», 2008. — 208 с.; Холлис Джеймс Под тенью Сатурна: Мужские психологические травмы и их исцеление / Пер. с англ. — М. «Когито-Центр», изд. 2-е, стереотип. 2009. — 184 с.

19 См. Brennan, A. a. Brewi J. Celebrate mid-life. Jungian archetypes a. mid-life spirituality. — New York. Crossroad. 1988 — XII, 296 p. — ISBN 0-8245-0853-X исследования юнговской теории политики отметим имена В. Одайника20, Э. Сэмуэлса21, А. Стевинса22 и Лоуренса Р: Алынулера23, которые рассматривают политическую деятельность с точки зрения теории Юнга.

Среди, других тем; исследуемых юнгианцами и постъюнгианцами, можно назвать религию (Д.П. Даурли, Э.Эдингер24), этику (Э.Нойман25), социальное зло (Сильвия Б. Перера ), феномен « переноса » (М. Якоби. Д. Сэдвижик. и др.), любовь (Дж. Холлис ), роль женского начала в культуре (С.Биркхойзер-Оэри. П. Янг-Айзендрат ), литературу (М.-Л. фон Франц. Дж. Руссо. Т. Доусон34), сновидения

Дж. Холл35), психологическии анализ культурных

20 Одайник В. Массовая душа и массовый человек // Юнг К.Г. Аналитическая психология: Прошлое и настоящее /К.Г. Юнг, Э.Сэмюэлс, В. Одайник, Дж. Хаббэк; Сост. В. В. Зеленский. А. М. Руткевич. — М. Мартис, 1995. -320 с.

21 Сэмуэлс Э. Тайная жизнь политики/ Пер. с англ. — СПб. ИЦ « Гуманитарная Академия », 2002. — 285с.

22 Stevens, A. The roots of war: A Jungian perspective. — New York. Paragon house. 1989 — XVI, 237 p.

23 Альшулер Jloypeiic Л.Юнг и политика// Кембриджское руководство по аналитической психологии/ Под. Ред. П. Янг-Айзендрат, Т. Даусона. — 2-е изд. — М. Добросвет, КДУ, 2007. — 467с.

24 Даурли Д.Л. Эдингер Э. Зеленский В. К.Г. Юнг и христианство/ Пер. Ю. Донца, М. Завяловой, В. Зеленского, А. Шурбалёва. Науч. Ред и послесл. B.B. Зеленского. — СПб. Академический проект, 1999 — 287с. f

25 Нойманн Э. Глубинная психология и новая этика / Пер. с англ. Ю. Донца; Под общ. Ред. В. Зеленского. — * СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. -256 с.

26 Перера, Сильвия Бринтон Комплекс козла отпущения. Миф и психология коллективной Тени / Сильвия Бринтон Перера ; пер. с аенгл. Валерия Мершавки и Александры Телицыной М. Класс. 2009 М. Типография "Наука" РАН — 158 с.

27 Якоби Марио Встреча с аналитиком: Феномен переноса и реальные отношения / Пер. с англ. — М. Когито-Центр, 2007. 144с.

28 СедвижикД. Раненый целитель. Контрперенос в практике юнгианского анализа/ Д. Седвижик. — M. Добросвет, КДУ, 2007. -232с.

29Холлис, Джеймс Грезы об Эдеме. в поисках доброго волшебника / Джеймс Холлис ; [пер. с англ. В. В. Мершавки] Москва. Когито-Центр. 2009. — 222 с.

30 Биркхойзер-Оэри Сибилл Мать: Архетипический образ в волшебных сказках / Пер. с англ. — М. Когито-Центр, 2006. -255 с.

31 Янг-Айзендрат Поли Ведьмы и герои: Феминистический подход к юнгианской психотерапии семейных пар/ Пер. с англ. — М. Когито-Центр, 2005. — 268 е.; Young-Eisendrath Polly, Wiedemann Florence L. Female authority/ The Guilford Press New York, London, 1987. — 243p.

32 Франц М.-Л. фон Архетипические паттерны в волшебных сказках/ Перев. С англ. В. Мершавки. — М. Независимая фирма « Класс », 2007. -256с.; Франц, М.-Л. фон Вечный юноша. Puer aeternus / Пер. с англ. В. Мершавки. — М. Независимая фирма « Класс ». 2009 — 384 с.

33 Руссо Дж .Юнгианский анализ гомеровского Одиссея// Кембриджское руководство по аналитической психологии/ Под. Ред. П. Янг-Айзендрат, Т. Даусона. — 2-е изд. — М. Добросвет, КДУ, 2007. -467с.

34 Доусон Т. Юнг, литература и литературная критика//Кембриджское руководство по аналитической психологии/ Под. Ред. П. Янг-Айзендрат, Т. Даусона. — 2-е изд. — М. Добросвет, КДУ, 2007. -467с.

35 Холл Дж. А. Юнгианское толкование сновидений: Практическое руководство / Пер. с англ. В. Зеленского. -СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. 224 с.

TI «l’y установок (Дж. Хендерсон ), синхронистичность (И. Прогофф ), роль

38 психоанализа (Дж. Хиллман ).

Несмотря на такое большое количество работ, созданных юнгианцами и постъюнгианцами, нужно отметить, что они практически не содержат в себе критического элемента, представляя собой, как правило, воспроизведение идей швейцарского автора. Констатирующий характер, недостаток философских обобщений и критики, характерный для большинства работ о Юнге, создаёт проблему всестороннего анализа его теории.

Исключение составляет критическое осмысление идей Юнга в работе

OQ американского автора Р. Нолла « Арийский Христос ». Однако следует отметить, что это критика только ранних идей Юнга (до 30-х годов XX века). Заметим, что сам Юнг, обнаружив недостатки критикуемых положений, в поздний период своего творчества во многом переработал свою концепцию. Например, Р. Нолл в названной работе критикует теорию « расового бессознательного » Юнга, в то время как сам швейцарский автор достаточно быстро отказался от неё, предположив, что бессознательное имеет общечеловеческую основу. Критическому осмыслению теории швейцарского философа посвящена работа украинского автора В.И. Менжулина40, который в свою очередь был знаком с книгой Р. Нолла и работал в духе идей этого автора.

Другим ярким критиком концепции Юнга выступил английский автор-фрейдист Э. Гловер в своём труде « Фрейд или Юнг »41. Несмотря на то; что критика идей Юнга осуществляется в данной работе преимущественно с психологических позиций, она затрагивает и важную философскую проблематику его творчества, в частности, она направлена на юнговскую

36 Хендерсон Дж. Психологический анализ культурных установок/ Дж. Хендерсон. — 2-е изд. — М. Добросовет, КДУ, 2007.-272с.

37 Progoff, Ira Jung, synchronicity, & human destiny Noncasual dimensions of human experience. — New York: Julian press, Cop. 1973.

Хиллман Джеймс Миф анализа: Три очерка по архетипической психологии / Пер. с англ. — М. Когито-Центр, 2005. -352 с.

39 Нолл, Ричард Арийский Христос. Тайная жизнь Карла Юнга. Пер. с англ. — М. «Рефл-бук»; К. « Ваклер », 1998.-432с.

40 Менжулт В. I. Разворожуючи Юнга: вщ апологетики до критики. — К. Сфера, 2002. — 207с.

41 Гловер, Эдвард Фрейд или Юнг // Эдвард Гловер; [Пер. с англ. Е. А. Цыпина] СПб. Гуманит. агентство "Акад. проект". 1999 — 204 с. теорию индивидуации, представления швейцарского психоаналитика о политике и религии.

Среди отечественных учёных исследованию* философско-антропологической проблематики К.Г. Юнга уделяли внимание такие авторы как С.С. Аверинцев42, Е.М. Бабосов 43, В.В. Бакусев44, Г.Б. Бедненко45, Л.И.Бондаренко46, Н.В; Ветрова47, Л.Г. Дмитренко и Г.Г. Воробьёв48, Н.Л. Гиндилис 49, Е.Г. Грошева50, П.С.Гуревич51, И.Я.Ефимова52, Т.Г. Захарова 53, В.В.Зеленский54, В.М. Лейбин55, Е.М. Мелетинский 56, С.А.Маленко57, Л.А. Мирская58, Н.А.Орлова59, Б. Парамонов60, И.А. Петрикеева 61, A.M. Руткевич62, Н.В. Рогова63, Н.Э. Седаков 64, Н. В. Фишбейн65, С. Яржембовский66 и другие.

42 Аверинцев С.С. "Аналитическая психология" К. Г. Юнга и закономерности творческой фантазии / О современной буржуазной эстетике. Вып. 3. М. 1972,

43 Бабосов Е.М. Карл Густав Юнг / Е.М. Бабосов. — Мн. Книжный Дом, 2009. — 256 с.

44 Бакусев В.В. В земле человеческой. Проблема культуры в творчестве К.Г. Юнга.// Юнг К.Г. Феномен духа в» искусстве и науке// К.Г. Юнг Собрание сочинений: в 19т. Т. 15. / Пер. с нем. — М. Ренессанс, 1992. -320с.

45 Бедненко Г.Б Греческие богини: Архетипы женственности. — M. Независимая фирма « Класс », 2005. -320с.

46 Бондаренко Л.И «Моя жизнь — история реализации бессознательного». Карл Густав Юнг — последователь и реформатор фрейдовского психоанализа// Человек. — 1995. — №2. — с.42-49.

47 Ветрова, Н.В. Миф и художественное творчество (критика концепций 3. Фрейда и K.-Г. Юнга): автореферат дис. кандидата философских наук: 09.00.04 М. 1984.

48 Дмитренко Л.Г. Воробьев Г.Г. Современные аспекты аналитической психологии. М. 1998

49 Гиндилис H.JI. Аналитическая психология К.Г. Юнга: к вопросу понимания самости "Вопросы Психологии", 1997, № 6, стр. 89-96; Гиндилис H.JI. Научное знание и глубинная психология К.Г. Юнга. M. Книжный дом « ЛИБРОКОМ », 2009. — 160с; Гиндилис H.JI. Процесс индивидуации как « путь к себе »// Психол. журн. 1996. Т. 17. № 1. С. 52—60.

50 Грошева, Е.Г. Образно-символическая природа Ренессансного сознания в психоаналитической интерпретации КГ.Юнга автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.03 СПб. 1995

51 Гуревич П.С. Антропологический персонаж Юнга./ Юнг К.Г. Божественный ребёнок. М. 1997, с.7-16; Гуревич П.С. Проблема целостности человека//Личность, культура, общество.-Вып.7.-М. 2001. с.31-43.

52 Ефимова, И.Я. Карл Густав Юнг и индийская философия сознания. автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.03 M. 2004

53 Захарова Т.Г. Историко-философские проявления архетипа « персона » // «Размышления о.» Выпуск 2. Философский альманах. — М. Диалог-МГУ, 1999.

54 Зеленский, В.В. Базовый курс аналитической психологии, или Юнгианский бревиарий / В. В. Зеленский М. Когито-Центр. 2004: ОАО Можайский полигр. комб. — 255с.; Зеленский, В.В. Здравствуй. душа. работы разных лет / Валерий Зеленский Москва. Когито-Центр. 2009 — 368 с.

Лейбин В. Постклассический психоанализ. Энциклопедия. Том 1. M. Издательский дом « Территория будущего », 2006.

Мелетинский, Е.М. Герой волшебной сказки. Происхождение образа. M. Изд. Вост. Лит. 1958. 264с.; Мелетинский, Е.М. О литературных архетипах. — М. Б/и, 1994. -134с.

57 Маленко С.А. Археология Самости: архетипические образы осуществления Человеческого и формы его социального оборотничества. Монография / С.А. Мапенко, А.Г. Некита. — Великий Новгород, 2008. -298с.

58 Мирская Л.А. Мирская Л.А. Карл Густав Юнг. — М.:ИКЦ «МарТ»; Ростов н/Д: Издательский центр «МарТ», 2006.-112с.

59 Орлова H.A. Встреча с Иным как встреча с самим собой (Анализ понятия энантиодормии в работах К.Г. Юнга ) // Вопр. Психологии. — 2000. — №3. — с.82-93.

60 Парамонов Б. Согласно Юнгу [О научном наследии швейцарского психолога К.Г. Юнга (1875-1961) // Октябрь. — 1993. — №5. — с.153-164.

61 Петрикеева, И.А. Антропологические идеи К.Г. Юнга и современное образование автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.13 Екатеринбург, 1999.

По проблематике исследования с нашей работой частично совпадают статьи П.С. Гуревича. который определяет специфику « антропологического персонажа » Юнга. своеобразие которого, по мнению отечественного исследователя, заключается в его психологической целостности (« живой цельности »). f%1

H.B. Антонова в своей диссертации раскрывает тему, которая частично перекликается с предметом нашего исследования; Анализируя теории личности В. Райха, Э. Фромма и К.Г. Юнга. она вписывает их в политологический контекст, раскрывая одну из сторон личности, по Юнгу, которую мы также выделяем в настоящей работе.

Частично касается заявленного нами предмета исследования и диссертация^ fTQ

B.М. Исмиевой, которая рассматривает проблему социального героя- в* философии Юнга. Освещая теорию культуры К.Г. Юнга. А.Н.Рукавичников в своей4 диссертационной работе69 уделяет особое внимание ролй символа! в> функционировании культуры и становлении человека. Статьи Н.А.Орловой и

C. Яржембовского посвещены исследованию философских истоков творчества’. Юнга. В работах Н:Л. Гиндилис рассматриваются проблемы индивиду ацищ. самости. В’ её монографии «Научное знание и глубинная психология К.Г. Юнга» проблема знания раскрывается через призму философских идей швейцарского мыслителя. Систематическое рассмотрение проблема индивиду ации получает в статьях Л. А. Мирской и Н.В. Роговой ,

62 Руткевич A.M. Предисловие к работе Аналитическая психология: Прошлое и настоящее /К.Г. Юнг. Э.Сэмюэлс, В. Одайник, Дж. Хаббэк; Сост. В. В. Зеленский. А. М. Руткевич. — М. Мартис, 1995. — 320 с; Руткевич A.M. Психоаналитическое учение о символе и интерпретации. — Препринт WP 6/ 2003/03. — М. ГУ ВШЭ. 2003.-32с.

63 Рогова Н.В. Алхимическая концепция индивидуации// Индивидуация и идентичность (проблема смысла в психологии К. Юнга). Сборник научных статей. Ростов н/Д: Фолиант, 2007. — 120с. С.52-91.

64 Седаков, Н.Э. Архетипы бытия и символы культуры. Карл Густав Юнг и Мирча Элиаде. автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.03 М. 2004.

65 Фишбейн, Н.В. Философско-культурологические и религиоведческие концепты теории К. Г. Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.13 Белгород, 2002

66 Яржембовский С. Меандры реки времени: Юнг и неоплатоники / ст. Ярженбовский // Звезда. — 2007. — №8. t с.223-230.

67 Антонова, Н.В. Личность и политика в психоаналитических концепциях В. Райха, Э.Фромма и К.Г. Юнга: автореферат дис. канд. Полит, наук: 23.00.01. — М. 2003.

68 Исмиева, В.М. Проблема социального героя в философии К. Г. Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук:

09.00.13.-М.:РГБ, 2006.

69 опубликованных в коллективной монографии « Индивидуация и идентичность »70.

В связи с нашим исследованием мы обращались к некоторым обобщающим работам, посвященным проблемам социального и коллективного бессознательного. К их числу относятся труды И’.В.Данилевского71, Г. Лебона72, З.В. Сикевич. O.K. Крокинской, Ю.А. Поссель73, А.Э. Воскобойникова 74, С.А Маленко75, П.С.Гуревича76 и др. Особый интерес представляют работы С. А.

Зелинского, посвящённые проблеме массовых манипуляций.

К работам по проблеме личности, в которых авторы излагают свою точку зрения, но при этом анализируют взгляды других учёных, в том числе и К.Г.Юнга или исследуют разные теории личности, включая концепцию Юнга, можно отнести труды К.С. Холла и* Г. Линдсей « Теории личности »77, М. Бубера « Два образа веры »78, статью В.В. Савчука «Оковы Океаноса — граница

70 ол рефлексии». работу Дж.Фейдимена « Личность и личностный рост » и др.

Кроме названных, мы рассмотрели также ряд исследований проблемы личности, в которых не затрагивается концепция Юнга. Они- используются1 нами для критического сравнения и сторонней оценки позиции философа. Это произведение Станислава Грофа «Холотропное сознание: Три уровня

70 Индивидуация и идентичность (проблема смысла в психологии К Юнга). Сборник научных статей. Ростов н/Д: Фолиант, 2007. — 120с.

71 Данилевский И.В. Структуры коллективного бессознательного: Квантоподобная социальная реальность. Казань: Казан, гос. энерг. ун-т, 2004.

72 Лебон Гюстав Психология народов и масс / Пер с фр.; Предисл. И. Владимирова. — М. ТЕРРА — Книжный клуб, 2008.-272с.

73 Сикевич 3 В, Крокинская O.K. Поссель Ю А Социальное бессознательное. — СПб. Питер, 2005. — 267с.

74 Воскобошшков А.Э. Бессознательное и сознание в духовном мире человека. Диссертация. доктора философских наук: 09.00.11 — социальная философия Москва 1997.

75 Маленко С.А Археология Самости: архетипические образы осуществления Человеческого и формы его социального оборотничества. Монография / С.А. Маленко, А.Г. Некита. — Великий Новгород, 2008. — 298с; Маленко, С.А. Феноменология архетипа в системе социокультурного освоения коллективного бессознательного. На материалах творчества К. Г. Юнга. Дис. канд. филос. наук: 09.00.03 Киев, 1998

76 Гуревич П.С. Социальная мифология. — М. Мысль, 1983. — 185с.

77 Холл К. С. Линдсей Г. Теории личности/ Перевод И.Б.Гриншпун М. "КСП+", 1997 Терминологическая правка В. Данченко К. PSYLIB, 2005.

78 Бубер М. Два образа веры. — М. ООО «фирма «Издательство ACT», 1999. — 592с.

79 Савчук В.В. Оковы Океаноса — граница рефлексии. — Вестник Псковского Вольного университета, 1994. Т.1. №5. С.35-40.

80 Фейдимен, Джеймс Личность и личностный рост: Вып. 1. Теории 3. Фрейда, К. Юнга. // Джеймс Фейдимен, Роберт Фрейгер Личность и личностный рост [В 4 вып. Пер. с англ.]. М. Изд-во Рос. открытого унта, 1994-83,[3] с. о 1 человеческого сознания и их влияние на нашу жизнь» ; статья А.И. Бесковой «О природе трансперсонального опыта» ; статья А. Серверы Эспинозы «Кто

83 есть человек? Философская антропология» ; работа Кена Уилбера « Никаких границ »84, Э. Кассирера « Опыт о человеке »85 и др.

Рост заинтересованности творчеством Юнга наблюдается и у авторов отечественных диссертаций, начиная примерно с 1990-хх годов. Некоторые из этих работ упоминались выше. Кроме них можно назвать работы И.Я Ефимовой86, Н.Э. Седакова 87, Н.В. Фишбейн88, И.А. Петрикеевой89. Эти работы показывают, что в конце XX — начале XXI века интерес к концепции Юнга становится всё более конкретным и узко тематизированным. Несмотря на то, что в последнее время написано большое количество разноплановых исследований концепции Юнга, в богатом наследии творчества философа» остаётся место для новых ракурсов рассмотрения его идей. На данный момент в отечественной литературе отсутствуют работы, полностью посвящённые проблеме философских аспектов теории личности К.Г. Юнга, что ещё раз говорит об актуальности темы, поставленной в данной работе и обоснованности её выбора.

Объектом исследования настоящей работы философская антропология К.Г. Юнга.

Предмет исследования составляет философский аспект концепции личности К.Г. Юнга.

81 Гроф Станислав Холотропное сознание: Три уровня человеческого сознания и их влияние на нашу жизнь/ С. Гроф; Пер. с англ. О. Цветковой, А. Киселева. — М. «Издательство ACT» и др. 2003. — 267 с.

82 Бескова А.И. О природе трансперсонального опыта/ Вопросы философии.— 1994.— №2.

83 Сервера Эспиноза А. Кто есть человек? Философская антропология. // Это человек: Антология / Сост. вступ.

Ст. П.С. Гуревича. — М. Высш. Шк. 1995. — 320 с.

Уилбер Кен Никаких границ. М. Изд-во Трансперсонального института, 1998.

85 Кассирер Эрнст Опыт о человеке. Введение в философию человеческой культуры.// Эрнст Кассирер

Избранное.- М. Гардарика, 1998. — 784с.

Ефимова, II Я. Карл Густав Юнг и индийская философия сознания. автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.03 М„ 2004.

87 Седаков, Н. Э Архетипы бытия и символы культуры. Карл Густав Юнг и Мирча Элиаде. автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.03 М. 2004.

88 Фишбейн, Н.В Философско-культурологические и религиоведческие концепты теории К. Г. Юнга. авторефкрат дис. канд. филос. наук. 09.00.13 Белгород, 2002.

Целью данной диссертации является реконструкция модели личности в философско-антропологической концепции К.Г. Юнга.

Достижение поставленной цели потребовало решения ряда задач, определивших логическую структуру исследования. В диссертации предполагается:

— рассмотреть специфику философской позиции К.Г. Юнга и осуществить анализ философской укоренённости антропологических воззрений К.Г. Юнга;

— раскрыть определение К.Г. Юнгом личности через рассмотрение структуры психики, выявить сущность юнговских представлений о роли архетипа в становлении личности;

— реконструируя взгляды философа, выделить аспекты рассмотрения его концепции личности: проанализировать юнговскую теорию индивидуации, выявить роль индивидуации в становлении личности, определить границы личности в философии К.Г.Юнга и произвести анализ проблемы свободы личности в концепции философа.

Теоретико-методологические основы диссертационной работы обусловлены спецификой объекта и предмета исследования, требующих использования разнообразных принципов, методов и подходов, позволяющих реализовать поставленные цель и задачи.

Выявление философского аспекта концепции личности швейцарского мыслителя осуществляется посредством предлагаемой методологии. Дискриптивно-аналитический метод использован для описания и анализа трудов Юнга — источников исследования. Исторический метод применяется в первой главе диссертации для осуществления анализа укоренённости антропологической теории К.Г. Юнга в философском наследии. Преимущественно в первой главе используется компаративистский метод, который позволяет через сравнение с другими философскими походами рассмотреть специфику философской позиции Юнга. Использование герменевтического метода обусловлено тем обстоятельством, что сама проблема исследования представляет собой авторскую интерпретацию концепции личности швейцарского мыслителя. Интерпретация трудов Юнга приводит к выводу о том, что выстраиваемая им модель личности может рассматриваться через применение системного подхода. Реконструируя теорию личности Юнга, автор диссертации представляет её как систему, предполагающую несколько ракурсов рассмотрения. Системный подход позволяет выделить индивидуальный и социальный аспекты концепции личности Юнга. Применяемый в рамках системного подхода, диахронистически-синхронистический метод, позволяет рассмотреть границы личности в системе координат: временное (горизонтальные границы личности)- постоянное (вертикальные границы личности), социальное -индивидуальное, что даёт возможность выявления специфики* юнговского понимания личности.

Научная новизна исследования заключается в следующих моментах:

— произведён анализ философской обоснованности антропологической’ концепции Юнга путём рассмотрения укоренённости его философской антропологии в историко-философской традиции; определена специфика концепции швейцарского мыслителя как обусловленная философскими поисками конца XIX -начала XX века и интегрирующая в себе такие философские направления как « философия жизни », экзистенциализм. персонализм, позитивизм и « философская антропология »;

— систематизирован категориальный аппарат философской антропологии К.Г. Юнга. в результате чего определены концептуальные основания модели личности в его антропологической теории, реконструировано определение личности; произведён анализ юнговского понимания « архетипа », уточнён механизм функционирования архетипов в человеческой культуре, показана роль архетипов в становлении личности;

— осуществлён системный анализ теории личности в философско-антропологической концепции Юнга, выделены социальный и индивидуальный аспекты модели личности; определены социальные и индивидуальные границы личности; через анализ юнговского « процесса индивидуации », показано какими путями обеспечивается-свобода личности в теории Юнга.

Положения, выносимые на защиту:

1. Выстаиваемая К.Г. Юнгом модель личности базируется на глубоком философском фундаменте, который включает в себя идеи античной досократической — и классической философии (в особенности Платона), философской алхимии, гностицизма и поздней европейской мистики, немецкой классической и постклассической философии (с акцентом на философию И.Канта, А.Шопенгауэра, Ф.Ницше), определенные концепты даосизма и буддизма. Концепция бессознательного Фрейда признаётся1 в качестве одного из теоретических источников учения Юнга наряду с другими, но не рассматривается в качестве определяющей доминанты содержания его учения. Творчество Юнга воплощает в себе своеобразие духовных поисков постклассической философии, синтезируя такие философские направленияХ1Х — начала и середины XX веков как « философия жизни », персонализм. экзистенциализм, позитивизм и « философская антропология », объединяя« в своих идеях рационализм и иррационализм, сциентизм и антисциетизм, тем самым, создавая прецедент оригинальной философской позиции.

2. Несмотря на отсутствие у К.Г. Юнга прямых определений понятия личности, его размышления о структуре и функционировании психики, коррелированности работы бессознательного и сознательного, символотворчестве, позволяют реконструировать понимание мыслителем этого феномена. Личность для Юнга выступает в качестве функциональной системы, объединяющей соматическую, психическую и символическую сферы. Феномен личности понимается Юнгом как результат интеграции человеческим индивидом процессов коллективного бессознательного, благодаря чему он возвышается над этими процессами для самореализации и свободного развития. Архетипы коллективного бессознательного, по Юнгу, влияют на все сферы человеческого бытия. Влияние архетипов не является непосредственным, поскольку их действие обусловлено индивидуальным и коллективным сознанием, что проявляется в формировании архетипических символов, которые выступают необходимым звеном становления личности.

3. Учитывая исходную многозначность понятия « личность », вызванную подвижностью обозначаемой им реальности, К.Г. Юнг акцентирует внимание на двух взаимодополняющих моментах, позволяющих определить это понятие. Во-первых, « личность » обозначает в.концепции Юнга конкретного человека в функциональном (саморегулирующемся) единстве родового и индивидуального компонентов его психики. Во-вторых, Юнг применяет понятие « личность » для обозначения идеала социальной самореализации человека, его « социального проекта ». Феномен личности осмысливается Юнгом в системе- координат: социальное (горизонтальный срез) — индивидуальное (вертикальный срез). Социальные границы личности* образованы, по Юнгу, выделением « масштаба » конкретной личности^ из, общества. Индивидуальные границы личности представляют собой выявление свободы, личностного начала из общечеловеческих структур психики. Условием существования личности, расширения ее социальных и индивидуальных границ,.по Юнгу, является внутренняя свобода, залогом формирования которой выступает процесс индивидуации как духовное самосовершенствование личности, заключающееся в интеграции различных компонентов< психики-человека, обретении им смысла жизни и душевной гармонии.

Теоретическая» ш научно-практическая значимость диссертационного* исследования. Материалы и выводы диссертационного исследования позволяют более глубоко" и развёрнуто осмыслить философские взгляды К.Г.Юнга. В настоящей работе проводится системный анализ модели личности в философии К.Г.Юнга. Исследование может быть базовым для анализа проблем массового сознания.

Сформулированные в настоящей работе выводы могут быть использованы при разработке тем курсов, связанных с историей философии XX века, психоаналитической философией. философской антропологией. Исследование концепции личности Юнга позволяет прийти к выводам о возможных способах решения экзистенциальных проблем современного человека, преодоления кризисной ситуации современной культуры.

Апробация результатов исследования. Различные аспекты и. положения работы получили1 освещение в докладах и выступлениях на II Международной конференции (памяти С.Н.Булгакова), « Булгаковские чтения » (Орёл, 2008); Всероссийской научно-практической конференции «Основные проблемы организации работы с молодёжью в современных условиях (на примере центрального региона)» (Орёл, 2008); Всероссийской научной конференции «Экстремизм как социально-философское явление» (Орёл, 2008); Международной конференции « Общество знания и роль интеллигенции в его становлении и развитии » (Тюмень, 2008); Межвузовской конференции молодых учёных «Россия и Европа: традиции. философского и; культурологического взаимодействия» (Орёл, 2008); Межвузовском семинаре «Мировоззренческие поиски1 современности» (Орёл, 2008); III Международной! научной конференции (памяти С.Н. Булгакова ) « Булгаковские чтения » (Орёл, 2009); Всероссийской- научной конференции молодых учёных «Культура- и личность в современном мире: проблемы, изучения, развития, воспитания» (Орёл, ¦ 2009); Межвузовском семинаре «Мировоззренческие поиски^ современности» (Орёл, 2009); IV Всероссийской научной конференции» с международным участием « Булгаковские чтения » (Орёл, 2010) .

Основные положения диссертационного исследования отражены в 15 публикациях автора. 4 из которых входят в список ВАК РФ.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трёх глав основной части в каждой из которых последовательно реализуются поставленные задачи, заключения и списка источников и литературы. Список литературы включает 201 наименование, в том числе 18 на иностранных языках. Общий объём диссертации — 143 страницы.

Заключение диссертации по теме «Философская антропология, философия культуры», Бойко, Ольга Александровна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Творческое наследие Юнга многогранно, что находит свое отражение в его философском осмыслении. Широкий спектр философских проблем концепции швейцарского мыслителя исследуется в рамках философии культуры, философии религии, эстетики, философии политики и т.д. Однако на наш взгляд, полное философское осмысление теории Юнга невозможно без рассмотрения осевой темы его творчества — концепции личности. При этом все остальные проблемы его творчества являются различными аспектами рассмотрения именно этой центральной темы. Таким образом, по нашему мнению, именно через проблему личности в концепции Юнга, определяется его место в философии и истории философии.

Проведённое исследование проблемы личности в- философско-антропологическойтеории К.Г.Юнга позволяет сделать следующие выводы.

1. Теория личности Юнга, являясь его оригинальным открытием, также была необходимым продуктом своего времени. Это обусловливалось следующими факторами. Во-первых, наличием в философской — традиции назревающих со времён античности идей, подводящих философскую мысль к исследованию процессов коллективного бессознательного. Это нашло- своё отражение- в укоренённости в философскую традицию идей Юнга. Во-вторых, именно во время, когда первые психоаналитики начинают свою деятельность, бессознательное обнаруживает себя- на социальном уровне, заявляя^ о себе в явлениях господства тоталитаризма, фашизма, геноцида и т.д. Эти обстоятельства побудили К.Г.Юнга искать скрытые психологические механизмы поведения не только отдельного человека, но и масс.

2. Открытые Юнгом архетипы коллективного бессознательного обнаружили себя в таких формах культуры, как религия, искусство, политика, национальное самосознание. Культурные архетипы представляют собой константы бытия человека, обращаясь к которым, человечество находит для себя экзистенциальную опору, « духовную подпитку » всечеловеческого опыта, что позволяет ему найти один из путей выхода из духовного кризиса. Изучение архетипических бессознательных механизмов необходимо для понимания и предотвращения кризисных процессов современной культуры.

3. Теория Юнга об архетипах коллективного бессознательного не предполагает, что бытие человека полностью предопределено некими родовыми природными факторами. Юнговская идея индивидуации позволяет найти место свободы человека. Механизмом человеческой психики, посредством которого осуществляется процесс индивидуации, является трансцендентальная функция. Названная функция обеспечивает постоянный взаимообмен сознательных и бессознательных процессов, результатом чего становится’ способность к конструированию символов. В процессе взаимообмена с бессознательным сознание может расширяться, включая в себя некоторые бессознательные содержания. Сообщаясь с бессознательным, сознание может оказывать на него влияние. Это означает, что посредством волевого усилия к самоуглублению, сознание потенциально может нейтрализовать « теневые », разрушительные силы бессознательного. При этом окончательный выбор: взять ответственность за свою жизнь или подчиниться бессознательным механизмам, человек принимает сам.

4. Предпринимаемое исследование позволяет выделить две основных группы значений, вкладываемых Юнгом в понятие личность: личность" в значении индивидуальной психики и личность в значении социального проекта. К рассмотрению юнговской концепции личности применён диахронистически-синхронистический подход, который позволяет рассмотреть границы личности в системе координат: временное (социальные границы личности)- постоянное (индивидуальные границы личности). Такое рассмотрение позволило определить основную сущностную черту юнговского понимания модели личности: личность никогда не рассматривается швейцарским мыслителем как отдельная от общества и человечества величина. Она всегда является частью общего. В значении индивидуальной психики таким общим является коллективное бессознательное, вплетённое в родовую природу человека как вида. В значении социальной задачи таким общим является социум, который формирует личность и только при самоидентификации* с которым: она. приобретает смысл существования.

5. Проведённыш анализ: концепции личности Юнга предлагает один из путей: понимания1 и преодоления^ острых проблем, с которыми? столкнулось современное: человечество, таких, как экстремизм и терроризм; Этот путь заключается в предложенном Юнгом решении социальной задачи воспитания подлинной? Личности, которая; способна; принять свободу и? ответственность за свою жизнь, встретиться лицом к лицу с проблемами своего времени.

Данная работа предполагает; в качестве перспективы дальнейшего исследования; проблему массового» сознания; На наш взгляд, если; в современном; обществе и присутствует знание некоторых аспектов;, проблемы? массового сознания;, то оно используется/ преимущественно в негативных, целях. Так, в коммерции применяются некоторые приёмы- воздействия? на массовое: сознание, а. в политике знание социальной психологии используется для массового манипулирования; На наш взгляд, знание проблемы массового сознания;. а в частности^ тех идей, которые, внёс в; понимание данной? проблематики К.Г. Юнг. может дать; значительныйшоложительный результат. предотвращение кризисных состояний: в обществе. В особенности: это» касается? проблемы; терроризма, которая стала; актуальной в современном мире.

И в завершении хочется? вспомнить слова, русского философа Н.А. Бердяева, который; несмотря на. разницу почвы, на которой он вырос (русская культура), разницу философского направления; (русская религиозная; философия); на наш взгляд, выразил ту же идею, что и К.Г. Юнг: «Личность? существует только в том случае. если, существует сверхличное. иначе она растворяется в том, что ниже её. Нужно, чтобы было куда восходить, чтобы были горы, тогда только жизнь приобретает смысл»301. Можно сказать, что эти слова принадлежат не: конкретному автору, но целой эпохе — трудной эпохе войн, катаклизмов, смены политических режимов. Как определили бы эту эпоху китайские философы. это время перемен, причём глобальных перемен.

Нам представляется, что хотя время, когда творили Юнг и Бердяев. начало и середина XX века, казалось бы, осталось в прошлом, человечество, не осознавая того, всё еще продолжает жить теми идеями, которые рождались тогда, продолжает решать проблемы, которые тогда были поставлены. После катастроф, войн, экологических проблем, террора, в которых он повинен, человек снова вынужден повернуться лицом к самому себе. И то, что он увидит, зависит от его совести и ответственности — от того насколько в нём развито личностное начало. К этому призывали Бердяев, Юнг, и другие мыслители XX века. Дело за ответом современников.,

Список литературы диссертационного исследования кандидат философских наук Бойко, Ольга Александровна, 2010 год

1. Юнг К.Г. Аналитическая психология: Прошлое и настоящее /К.Г. Юнг, Э.Сэмюэлс, В. Одайник, Дж. Хаббэк; Сост. В. В. Зеленский. А. М. Руткевич. М. Мартис, 1995. 320 с.

2. Юнг К.Г. Архетип и символ/ Сост. И вступ.ст. A.M. Руткевича. М. Ренессанс, 1991. 304с.

3. Юнг КГ. Архетипы коллективного бессознательного // Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пер. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М.В. Марищук. М. ACT; Мн. Харвест, 2005. 416с.

4. Юнг К.Г. Борьба с тенью // Юнг К. Г. Психология. Dementia praecox / Пер. Т.Э. Гусакова. Мн. ООО « Харвест », 2003. 400с.

5. Юнг КГ. Введение в религиозно-психологическую проблематику алхимии // К.Г Юнг Архетип и символ/ Сост. И вступ.ст. A.M. Руткевича. М. Ренессанс, 1991.304с.

6. Юнг КГ. Воспоминания, сновидения, размышления. М. 000 «Издательство ACT-ЛТД», Львов: « Инициатива », 1998. 480с.

7. Юнг КГ. Душа и миф. Шесть архетипов / К.Г. Юнг; Пер. А.А.Спектор. Мн. Харвест, 2004. 400 с.

8. Юнг КГ. Йога и- Запад // К.Г. Юнг Архетип и символ./ Сост. И вступ.ст. A.M. Руткевича. М. Ренессанс, 1991. 304с.

9. Юнг КГ. Личное и сверхличное, или Коллективное бессознательное// Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пер. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М.В. Марищук. М. ACT; Мн. Харвест, 2005. 416с.

10. Юнг К.Г. Обзор теории комплексов //Юнг К. Г. Психология. Dementia; praecox / Пер. Т.Э. Гусакова. Мн. ООО « Харвест », 2003. 400с. ХЪ.Юнг К.Г. Об энергетике души / Пер с нем. В; Бакусева. М. Академический Проект, 2008. 297с.

11. Юнг КГ О- психологии» бессознательного / К.Г. Юнг Очерки? по аналитической психологии. Мн. ООО « Харвест », 2003. 528с. 15 .Юнг К.Г. О психологии восточных религий5 и философий /; Московский философский фонд « МЕДИУМ », Москва 1994

12. Юнг К.Г. О становлении личности // Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пер. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М.В. Марищук. М. AGT; Мн. Харвест, 2005. 416с.

13. Юнг КГ. Ответ Иову / Пер: с нем: Mi: ООО «Фирма «Издательство ACT», Канон +,1998. 384с.

14. Юнг К.-Г. Проблемы души нашего времени /К,- Г. Юнг; пер: с нем: А. Боковикова: Ш: АкадемическишПроект, 2007.288с.

15. Юнг КГ. Происхождение архетипов коллективного бессознательного // Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пёр. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М!В. Марищук. М. ACT; Мн. Харвест, 2005: 416с.

16. Юнг КГ. Психологические типы / Пёр. С. Лорие. Мн. ООО « Харвест », 2003. 528с.

17. Юнг К.Г. Психология;бессознательного / Пер. с. англ. М. «Когито-Центр», 2006.352с.

18. Юнг КГ. Психология dementia praecox //Юнг К. Г. Психология. Dementia praecox / Пер. Т.Э. Гусакова. Мн. ООО « Харвест », 2003. 400с.

19. Юнг КГ. Психология и алхимия / Карл Густав Юнг, пер. с англ. С. Удовика. М. ACT: ACT МОСКВА, 2008. 603, 5.с.

20. Юнг КГ. Психология и религия*// К.Г. Юнг Архетип и символ./ Сост. И вступ.ст. A.M. Руткевича. М. Ренессанс, 1991. 304с.

21. Юнг К.Г. Психология нацизма // Душа и миф. Шесть архетипов/ К.Г. Юнг; Пер. А.А.Спектор: Мн. Харвест, 2004. 400 с.

22. Юнг КГ. Современность и.будущее. Мн. Университетское, 1992. 62с.

23. Юнг К.Г. Символическая жизнь /Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2003. 326с.

24. Юнг К.Г. Символы трансформации: пер. англ./ Карл Густав Юнг. М. ACT: ACT МОСКВА, 2008. 731-, [5]с.

25. Юнг К.Г. Синтетический (конструктивный) метод // Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пер. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М:В. Марищук. М. ACT; Мн. Харвест, 2005. 416с.

26. Юнг К.Г. Синхрония Сборник. Пер. с англ. М. «Рефл-бук», К. « Ваклер », 2003. 302с.

27. ЗА.Юнг КГ. Сознание, бессознательное и индивидуация // Юнг Карл Густав Психика: структура и динамика/ К.Г. Юнг; Пер. A.A. Спектор; Науч. ред. Пер. М.В. Марищук. М. ACT; Мн. Харвест, 2005. 416с.

28. Юнг КГ. Структурами динамика психического / Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2008. 480с.

29. Юнг К.Г. Тавистокские лекции. Аналитическая психология: теория и практика / К.Г. Юнг Очерки по аналитической психологии. Мн. ООО « Харвест », 2003. 528с.

30. Юнг КГ. Трансцедентальная функция // Юнг К. Г. Психология. Dementia praecox / Пер. Т.Э. Гусакова. Мн. ООО « Харвест », 2003. 400с.

31. Юнг К.Г. Феномен духа в искусстве и науке // К.Г. Юнг Собрание сочинений: в 19т. Т. 15. / Пер. с нем. М. Ренессанс, 1992. 320с.

32. Юнг КГ. Философское древо Пер. с нем. A.B. Гараджи. М. Академический проект, 2008. 175с.

33. Юнг КГ. Эссе по аналитической психологии // К.Г. Юнг Психология бессознательного/Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2006. 352с.1. Литература:

34. АЪАверинцев С.С. "Аналитическая психология" К.Г. Юнга и закономерности творческой фантазии/ О современной буржуазной эстетике. Вып. 3. М. 1972.

35. Адлер, Герхард Лекции по аналитической психологии: Перевод. / Герхард Адлер М. Киев. РЕФЛ-бук. Ваклер. 1996. 278,[3]

36. Архетипические образы в мировой культуре Всероссийская научная конференция. Тезисы докладов. СПб.; Издательство « Государственный Эрмитаж » 1998.

37. Бабосов Е.М. Карл Густав Юнг / Е.М. Бабосов. Мн. Книжный Дом, 2009. 256 с.

38. Баткин JI.M. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. М. Наука, 1989. 272с.

39. Бедненко Г.Б. Греческие богини: Архетипы женственности. М. Независимая фирма « Класс », 2005. 320 с.

40. Беннет Е.-А. Что на самом деле сказал Юнг / Е.-А. Беннет; пер. с англ. А. Галактионова. М. ACT: Астрель, 2009. 160с.

41. Бердяев H.A. О самоубийстве. М. Изд -во Моск. ун-та, 1992. 24с.

42. БернарА. Лиэтар Душа денег. М. Олимп: ACT: Астрель, 2007. 365, 3.с. 51. Бескова А.И. О природе трансперсонального опыта/ Вопросы философии. 1994. №2.

43. Биркхойзер-Оэри Сибилл Мать: Архетипический образ в волшебных сказках / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2006. 255 с.

44. Блюм Дж. Психоаналитические теории личности. Пер. с англ. А.Б.Хавина. М. « КСП », 1996. 222с.

45. Буева Л.П. Человек: деятельность и общение. М. Мысль, 1978. 216с.

46. Васильев Г.Н. Проблема бессознательного в философии и психологии. Баку: Элм, 1984. 100с.

47. Вер, Гихард Карл Густав Юнг сам свидетельствует о себе и о своей жизни (с приложениями фотодокументов и иллюстраций) пер. с нем. Челябинск: Урал LTD, 1998.211с.

48. Ветрова, Н.В. Миф и художественное творчество (критика концепций 3. Фрейда- и К.-Г. Юнга): автореферат дис. кандидата философских наук: 09.00.04 М. 1984.

49. Виттелъс Фриц Фрейд. Его личность и школа: Пер. с нем./ Вступ. Ст. М.А. Рейснра. Изд. 2-е, стереотипное. М. КомКнига, 2006. 200с.

50. Воскобойников А.Э. Бессознательное и сознание в духовном мире человека. Автореферат дис. доктора философских наук: 09.00.11 социальная философия Москва 1997.

51. Гиндилис H.JI. Научное знание и глубинная психология К.Г. Юнга. М. Книжный дом « ЛИБРОКОМ », 2009. 160с.

52. Гиндилис H.JI. Процесс индивидуации как « путь к себе »// Психол. журн. 1996. Т. 17. № 1.С. 52—60.

53. Грошева, Е.Г. Образно-символическая природа Ренессансного сознания в психоаналитической интерпретации К.Г.Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.03 СПб. 1995

54. Гуревич П.С. Антропологический персонаж Юнга./Юнг К.Г. Божественный ребёнок. М. 1997. с.7-16.

55. Гуревич П.С. Проблема целостности человека // Личность, культура, общество. Вып.7. М. 2001. с.31-43.

56. ПЛ.Ефимова И.Я. Карл Густав Юнг и древнеиндийская философия сознания:

57. Компаративистский анализ. Mi: Издательство ЛКИ| 20081 240с.

58. Захарова T.F. Историко-философские: проявления« архетипа « персона » //

59. Размышления о.» Выпуск 2. Философский альманах. М. Диалог-МГУ, 1999.

60. Ю.Зеленский, В.В. Базовый курс аналитической психологии, или Юнгианскийбревиарий / В. В. Зеленский М. Когито-Центр. 2004. 255с.

61. Зеленскищ В.В. Здравствуй. душа. работы разных лет / Валерий Зеленский

62. Исмиева, В.М. Проблема социального героя« в философии К. Г. Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.13. М. 2006.

63. Касыц?ер. Эрнст Опыт о человеке. Введение в философию человеческой культуры // Эрнст Кассирер Избранное. М. Гардарика, 1998. 784с.

64. К.Г. Юнг и? современный^ психоанализ; Хрестоматия« по» глубинной психологии;,Выпуск 21 Пёр. с англ. Гремушкин С. Маслова С. ХегашЛ:.М. « Добросовет », 1997. 350с.

65. Лейбин В.М. Овчаренко В.И. Психоаналитическая литература в России. М. Московскийпсихолого-социальный; институт. Флинта, 1998; 144 с.

66. Лёйбин В. Постклассический психоанализ. Энциклопедия. Том 1. М. Издательский дом « Территория будущего », 2006.

67. Лейбин В.М. Психоанализ и философия; неофрейдизма. М;, Политиздат, 1977. 246с.

68. Лейбин В:М. Сабина Шпильрейн: Между молотом и наковальней. М. Изд-во «Когито-Центр», 2008. 318с.

69. Лейбин В.М. Фрейд, психоанализ и современная западная философия. М. Политиздат, 1990. 397с.

70. Литературные архетипы и универсалии/ Под. Ред. ElM. Мелетинского. М. Рос. Гос. гуманитарный университет, 2001. 433с.

71. Маленко С.А. Археология Самости: архетипические образы осуществления Человеческого и формы его социального оборотничества. Монография / С.А. Маленко, А.Г. Некита. Великий Новгород, 2008. 298с.

72. Маленко, С.А. Феноменология архетипа в системе социокультурного освоения коллективного бессознательного: На материалах творчества К. Г. Юнга. автореферат дис. канд. филос. наук. 09.00.03 Киев, 1998

73. Майкова А.Н. Архетипы Карла Юнга и интерпретация-художественной культуры. М. 20081

74. Мамардашвили. М. К. Пятигорский Ал. Символ и сознание: Метафизические размышления о сознании, символике и языке / Под общ. ред. Ю.П. Сенокосова. М. Языки русской культуры, 1999. 216с.

75. Марк М. Пирсон К. Герой и бунтарь. Создание бренда с помощью архетипов СПб. 2005.

76. Мелетинский, Е.М. Герой волшебной сказки. Происхождение образа. М. Изд. Вост. Лит. 1958. 264с.

77. Мелетинский Е.М. От мифа к литературе. М. РГГУ. 2000. 286с.

78. Мелетинский, Е.М. О литературных архетипах. М. 1994. 134с.

79. Менжулт В. I. Разворожуючи Юнга: вщ апологетики до критики. К. Сфера, 2002. 207с.

80. Мирская Л.А. Карл Густав Юнг. М.:ИКЦ «МарТ»; Ростов н/Д: Издательский центр «МарТ», 2006. 12с.

81. Михайловский Н.К. Герои и толпа // Михайловский Н.К. Полное собрание сочинений. С.-Петербург, 1907. Т.2. С.95-190.

82. Моаканин Радмила Психология Юнга и буддизм / Пер. с английского В.А. Воробьёва. М.; СПБ. Фонд «Культурно-информационный центр « Прогресс »; ИД «Коло», 2004. 106с.

83. Нойманн Э. Глубинная психология и новая этика / Пер. с англ. Ю. Донца; Под общ. Ред. В. Зеленского. СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. 256 с.

84. Нолл, Ричард Арийский Христос. Тайная жизнь Карла Юнга. Пер. с англ. М. «Рефл-бук»; К. « Ваклер », 1998. 432с.

85. Орлова И. А. Встреча с Иным как встреча с самим собой (Анализ понятия энантиодормии в работах К.Г. Юнга ) //Вопр. Психологии. 2000. №3. с.82-93.

86. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс: Сб. Пер. с исп./ X. Ортега-и-Гассет. М. ООО «Издательство ACT», 2001. 509с.

87. Перера, Сильвия Бринтон Комплекс козла отпущения. Миф и психология коллективной Тени / Сильвия Бринтон Перера ; пер. с аенгл. Валерия> Мершавки и Александры Телицыной М. Класс, 2009. М. Типография "Наука" РАН. 158 с.

88. Парамонов Б. Согласно Юнгу О научном наследии швейцарского психолога К.Г. Юнга (1875-1961). //Октябрь. 1993. №5. с.153-164.

89. Петрикеева, И.А. Антропологические идеи К.Г. Юнга и современное образование. автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.13 Екатеринбург,1999:

90. Пути за пределы "эго". (Сборник под ред. Ф. Воэн и Р. Уолша). М. Изд-во Трансперсонального института. 1996.

91. Пропп В.Я Исторические корни волшебной сказки. Издательство « Лабиринт », М, 2009. 336с.

92. Розен Пол. Фрейд и его последователи / Под редакцией проф. М.М. Решетникова. Перевод с английского В.Старовойтова. СПб. ВосточноЕвропейский Институт Психоанализа, 2005. 672с.

93. Рукавичников, А.Н. Антропологическая теория культуры К. Г. Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук: 24.00.01 Великий Новгород, 2002.

94. Руткевич A.M. Предисловие к работе Аналитическая психология: Прошлое и настоящее /К.Г. Юнг. Э.Сэмюэлс, В. Одайник, Дж. Хаббэк; Сост. В. В. Зеленский. А. М. Руткевич. -М. Мартис, 1995. 320 с.

95. Руткевич A.M. Психоаналитическое учение о символе и интерпретации. Препринт WP 6/2003/03. М. ГУ ВШЭ. 2003. 32с.

96. Савчук В.В. Оковы Океаноса граница рефлексии. Вестник Псковского Вольного университета,.1994: Т.1. №5. С.35-40.

97. Самуэлс Э. Юнг и постъюнгианцы / Э. Самуэлс. М’.1: Добрсовет, КДУ, 2006. 408с.

98. Сев Л. Марксизм и теория личности / Издательство « Прогресс » Москва 1972.

99. Седаков, Н.Э. Архетипы бытия и символы культуры. Карл Густав Юнг и Мирча Элиаде. автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.03 М. 2004.

100. Седвижик Д. Раненый целитель. Контрперенос в практике юнгианского анализа/ Д. Седвижик. М. Добросвет, КДУ, 2007. 232с.

101. Сервера Эспиноза А. Кто есть человек? Философская антропология. // Это человек: Антология / Сост. вступ. Ст. П.С. Гуревича. М. Высш. Шк. 1995. 320 с.

102. Сикевич З.В. Крокинская O.K. Поссель Ю.А: Социальное бессознательное. СПб. Питер, 2005. 267с.

103. Сознательное и* бессознательное в социально-политических процессах процессах современного российского общества: Сборник научных статей. Институт молодёжи. Москва 1997.

104. Стаин М.В середине жизни: Юнгианский подход / Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2009: с. 160.

105. С тайн, М. Принцип индивиду ации: О развитии человеческого сознания/ Мюррей Стайн; пер. с англ. К.Т. Мелик-Ахназаровой. Москва. Когито-Центр. 2009. 175 с.

106. Стаин М. Трансформация: Проявление самости / Пер. с англ. М. «Когито-центр», 2007. 221 с.

107. Страхов Н.Н. Мир как целое. М.2007.

108. Супервизия супервизора: Практика в поиске теории / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2006. 352 с.

109. Сэмуэлс Э. Шортеф Б. Плот Ф. Критический словарь аналитической психологии К. Юнга. М. МНПП "ЭСИ". 1994. 183с.

110. Сэмуэлс Э. Тайная жизнь политики / Пер. с англ. СПб. ИЦ « Гуманитарная Академия », 2002. 285с.149: Тибецкая книга мёртвых / Пер с англ. О. Тумановой. СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. 384 с.

111. Угшбер Кен Никаких границ. М. Изд-во Трансперсонального института, 1998.

112. Фейдимен, Джеймс Личность и личностный рост Вып. 1. Теории 3. Фрейда, К. Юнга. // Джеймс Фейдимен, Роберт Фрейгер Личность и личностный рост В 4 вып. Пер. с англ. М. Изд-во Рос. открытого ун-та, 1994 83,[3],с.

113. Фишбейн, Н.В. Философско-культурологические и религиоведческие концепты теории К. Г. Юнга: автореферат дис. канд. филос. наук: 09.00.13 Белгород, 2002

114. Франц M.-JI. фон Архетипические паттерны в волшебных сказках / Перев. с англ. В. Мершавки. М. Независимая фирма « Класс », 2007. 256с.

115. Франц; M.-JI. фон Вечный юноша. Puer aetemus / Пер. с англ. В. Мершавки. М. Независимая фирма « Класс », 2009. 384 с.

116. Фрейджер, Р. Аналитическая и индивидуальная психология. Карл Юнг и Альфред Адлер / Роберт Фрейджер, Джон Фейдимен. Спб. Прайм-Еврознак, 2007.125, 3.с.

117. Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции. М. Наука, 1989.456с.

118. Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия: Пер. с нем./ Сост. послесл. и коммент. A.A. Гугнина. М. Прогресс, 1992. 569с.

119. Фрейд 3. Тотем и табу / Пер. с нем. М.В. Вульфа. СПб. Азбука-классика, 2005. 256с.

120. Фромм Э. Бегство от свободы / Э. Фромм. Мн. Харвест, 2003. 384 с.

121. Фромм, Э. Здоровое общество/ Эрих Фромм; пер. с анегл. Т. Банкетовой. М. ACT: ACT МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2006.-539, 5.с.

122. Фромм Э. Человек для себя. / Э. Фромм. Мн. « Харвест », 2003. 352 с.

123. Хардинг, М. Эстер Психическая энергия: превращения и истоки М. Эстер Хардинг; (Предисл. К.Г. Юнга ); Пер. А.П. Хомика. [М.]. Рефл-бук

124. Киев. Ваклер, 2003: Ваклер: 471с.

125. Хендерсон Дж. Психологический анализ культурных установок / Дж. Хендерсон. 2-е изд. М. Добросовет, КДУ, 2007. 272с.

126. Хиллман Джеимс Архетипическая психология / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2006. 351с.

127. Хиллман Дж. Внутренний поиск: Сборник работ разных лет / Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2004. 335 с.

128. Хиллман Джеимс Миф анализа: Три, очерка по архетипической психологии / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2005. 352 с.

129. Хиллман Дж. Самоубийство и душа / Пер. с англ. М. «Когито-Центр», 2004. 272с.

130. Холл Д.А. Введение в юнгианскую терапию / Перев. С англ. В. Мершавки. М. Независмая фирма « Класс », 2006. 192с.

131. Холл Дж. А. Юнгианское толкование сновидений: Практическое руководство / Пер. с англ. В. Зеленского. СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. 224 с.

132. Холл К. С. Линдсей Г. Теории личности / Перевод И.Б. Гриншпун М. "КСП+", 1997 Терминологическая правка В. Данченко К. РБУЫВ, 2005.

133. Холлис, Джеймс Грезы об Эдеме: в поисках доброго волшебника / Джеймс Холлис ; пер. с англ. В. В. Мершавки. Москва. Когито-Центр, 2009. 222 с.

134. Холлис Джеймс Душевные омуты: Возвращение к жизни после тяжёлых потрясений / Пер. с англ. 2-е стереотип. Изд. М. Когито-Центр, 2008. 192 с.

135. Холлис Дж. Жизнь как странствие: Вопросы и вопросы / Пер. с англ. В Мершавки. -М. Независимая фирма « Класс », 2009. 184с.

136. Шарп Д. Типы личности: Юнговская типологическая модель / Пер. с англ. В. Зеленского. СПб. Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. 288 с.

137. Шварц-Салант Н. Нарциссизм и трансформация личности: Психология нарциссических расстройств личности / Перев. С англ. В. Мершавки. М. Независимая фирма « Класс », 2007. 296с.

138. Элиаде М. Аспекты мифа: Пер. с фр. В. Большакова М. «Инвест -111111», CT « ППП », 1996. 240с.

139. Элиаде М. Избранные сочинения: Миф о вечном возвращении; Образы и символы; Священное и мирское / Перев. С фр.

М. Ладомир, 2000. 414 с.

140. Эткинд A.M. Чистая игра или необыкновенная история Сабины Шпильрейн, рассказанная документами: Из жизни 3. Фрейда, К. Юнга и С. Шпильрейн Из истории психологии. // Звезда. 1992 №7 с. 115-138.

141. Якоби Марио Встреча с аналитиком: Феномен переноса и реальные отношения / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2007. 144с.

142. Янг-Айзендрат Поли Ведьмы и герои: Феминистический подход к юнгианской психотерапии семейных пар / Пер. с англ. М. Когито-Центр, 2005. 268 с.

143. Яржембовский С. Меандры реки времени: Юнг и неоплатоники / ст. Ярженбовский // Звезда. 2007. №8. с.223-230.1. Зарубежная литература

144. Bar Е, Archetypes and ideas: Jung and KantII Philosophy today, vol.20, 1976.

145. Brennan, A. a. Brewi J. Celebrate mid-life. Jungian archetypes a. mid-life spirituality. New York. Crossroad, 1988 — XII, 296 p.

146. Brent D Jung’s debt to Kant. The transendental metod and the Structure of Jung’s psychology, Ph.D.Diss. Chicago, 1977.187. Brome V. Jung. L. 1978.

147. Bryant Chr. Jung and the Cristian way. L. 1983

148. Coursen H. R. The compensatory psyche. Lanham, 1986.

149. Dry A. M. The psychology of Jung. A critical interpretation. L. N. Y. 1961.

150. Donn L. Freud and Jung: Years of friendship, years of loss. N. Y. 1988.

151. Jajfe A, Der Mythus von C.G. Jung, Zurich, Rascer, 1977, C.G.Jung, Bild und Wort, Zurich, Ex Libris, 1979; From the like work of C.G. Jung, Einsiedeln, Daimon, 1987.

152. Morton K Jung as Philosopher and theologian. N.Y. 1971194: Pietikainen P. K.G. Jung and the psychology of symbolic forms. Helsinki, 1999.

153. Progoff, Ira Jung, synchronicity, & human destiny Noncasual dimensions of human experience. New York: Julian press, Cop. 1973. — ISBN 087097-056-9

154. Sanford, John A Soul journey-. A Jungian analyst looks at reincarnation. -New York. Crossroad, 1991 XII, 180 p.

155. Steele R. Freud and Jung: Conflicts of interpretation. L. 1982.

156. Stevens, A. The roots of war: A Jungian perspective. New York. Paragon house, 1989 — XVI; 237 p.

157. Young-Eisendrath Polly, Wiedemann Florence L. Female authority/ The Guilford Press New York, London, 1987. 243p.

158. Williams, M. The indivisibility of the personal and collective unconscious, in analytical Psychology: A Modern Science, Ed. Fordham. M. et. Heinemann, London, 1973.

159. Zinkin,L The collective and the personal, J. Analit. Psychol. 24:3, pp. 227-50.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания.

В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Источник: http://www.dissercat.com/content/model-lichnosti-v-filosofsko-antropologicheskoi-kontseptsii-kg-yunga

About the Author